АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ предлагает Вам запомнить сайт «РУССКОЕ СЛОВО»
Вы хотите запомнить сайт «РУССКОЕ СЛОВО»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Встань за Веру, русская земля! Сайт патриотов России.

Энциклопедия

О Первой Мировой. Часть 7. Битвы за Сербию и Фландрию

О Первой Мировой. Часть 7. Битвы за Сербию и Фландрию

 
битва под Ипром

В Сербии была милиционная система комплектования армии. Кадровый костяк частей был малочисленным. А во время войны они развертывались за счет общенародного ополчения. Численность достигала 12 пехотных, 1 кавалерийской дивизии и отдельных отрядов (250-300 тыс. чел.) Сербская армия была плохо организована, слабо вооружена. Но она приобрела немалый боевой опыт в Балканских войнах. Очень высоким был воинский дух, войска горячо поддерживало все население.

Австрийцы недооценили сербов, считали их войска партизанскими толпами. Рассчитывали сокрушить их одним махом. 12 августа 1914 г. в наступление на Сербию ринулись 5-я и 6-я австрийские армии. Во втором эшелоне, в глубине Австро-Венгрии, сосредотачивалась и развертывалась 2-я. Но главнокомандующий, генерал фон Конрад фон Гетцендорф, сомневался, что она понадобится – две армии справятся и без нее. Действительно, отлично вооруженные и обученные группировки поначалу имели успех, продвигались победоносно. Но уперлись в подготовленную оборону на р. Ядар. Австрийские солдаты впервые попали в бой, легкомысленно настроились всего лишь на карательную экспедицию. А сербы были уже обстрелянными бойцами, сражались на высочайшем патриотическом подъеме.

Мало того, они не ограничились пассивной обороной. Сербский главнокомандующий (воевода) Радомир Путник запланировал контрудар. Для австрийцев он оказался абсолютно неожиданным. Дружный натиск сербов прорвал фронт. Враги переполошились и в панике побежали. Фон Конрад срочно двинул подмогу – 2-ю армию. Но тут-то сказалось наступление русских в Галиции. 2-я армия только прибыла на Балканы, части разгружались из эшелонов и двигались на передовую, как их пришлось снова грузить в вагоны и перегонять в совершенно другую сторону, под Львов. Сербы австрийцев разгромили, захватили 50 орудий и 50 тыс. пленных, к 24 августа выбросили со своей территории.

Тем не менее, австрийская группировка на Балканах из 5-й и 6-й под командованием генерала Потиорека оправилась от полученной трепки, части привели в порядок, и 7 сентября началось второе наступление против Сербии. Но атакующие соединения встретили стойкое и упорное сопротивление. А все резервы Австро-Венгрия по-прежнему отправляла в Галицию. Операция вылилась в тяжелые позиционные бои без каких-либо заметных результатов. Отстоять Сербию помогали и русские. Моряки Дунайской флотилии доставляли в Белград оружие, боеприпасы, продовольствие. В составе сербской армии воевал батальон русских добровольцев, в основном, из студентов, прибыло несколько русских госпиталей.

Жаркие сражения продолжались и на Западном фронте, во Франции. В других работах уже рассказывалось о победе французов и англичан на Марне. Но развить свой успех они не сумели. Немцы отступали и в течение целой недели не могли закрыть разрыв, возникший в линии фронта, между 1-й и 2-й армиями. Однако контингенты Антанты оказались совершенно измучены, дивизии поредели. Организовать погоню и расчленить германский фронт они были не в состоянии. Французские и английские войска шли за немцами потихонечку, с частыми остановками. Поэтому враги оторвались от них и построили позиции по рекам Эна и Вель.

Лавина преследователей вышла к этим позициям 13 сентября, попыталась захватить с ходу. Три дня французы и англичане кидались в атаки. Но и немцы не уступали, дрались яростно, стречали штыками. Сталкивались в лобовых схватках, снова, как и на Марне, кровь лилась ручьями. Наконец, обе стороны выдохлись и стали зарываться в землю. В немецких ротах осталось по 50 человек вместо 300, не хватало боеприпасов. У французов и англичан дело было не лучше.

Но теперь расположение сил оказалось весьма своеобразным. После сражений на Марне и Эне фронт сдвинулся к востоку. А между позициями на Эне и морским побережьем образовался участок в 200 км совершенно открытый и никем не занятый. Французское командование загррелось воспользоваться этим. Обойти с запада открытый фланг неприятеля. Бросило возле реки Уаза каваллерийский корпус и несколько пехотных соединений. Но и у немцев возникла точно такая же идея! Обойти оголенный фланг французов. Сюда уже двигались пехотный корпус и кавалерия. 16 сентября произошел встречный бой. Он гремел дня, обе стороны атаковали, контратаковали, измочалили друг друга и принялись закрепляться на достигнутых рубежах.

Что ж, тогда французы принялись сколачивать новую группировку. Еще раз обойти открытый фланг германских войск. Хотя и немцы наметили то же самое. Опять грянул встречный бой и завершился “вничью”. Эти операции получили название “бег к морю”. Французское и германское командование снимали войска с пассивных участков, перебрасывали на западный фланг, они сталкивались в жарких схватках и, обесиленные, переходили к обороне. А командование уже готовило новый “скачок”. Как немцы, так и французы спешили, кидали в бой небольшие контингенты, и победить не могли.

Из горького опыта боев всем державам пришлось делать выводы. Англичане ломали головы над средствами противолодочной обороны. Французы учились окапываться. Переодевали свою армию в защитную форму, тускло-голубую. Наверстывали отставание в тяжелой артиллерии. Причем делали это… за счет России. Министерство Сухомлинова для собственной военной программы разместило заказы на французских заводах, и союзники прибрали к рукам готовые орудия.

Переучивались и немцы. Увеличили интервалы в атакующих цепях, перенимали у русских движение перебежками, у австрийцев – науку обороны. Вместо отдельных окопов стали рыть траншеи, выставлять ограждения из колючей проволоки, оборудовать не одну, а несколько позиций. Марна, тяжелые бои в Пруссии, поражения австрийцев, похоронили германские расчеты на “веселую и освежающую войну”, «войну до осеннего листопада». Потери оказались неожиданно огромными. Замаячила угроза затяжной войны, которая потребует от армии и народа еще больших жертв. Чтобы оправдать провал обещанных блестящих перспектив, нужны были козлы отпущения. Им стал начальник штаба кайзера фельдмаршал Мольтке. Его отправили в отставку, а на его место назначили бывшего военного министра, энергичного Фалькенгайна.

Он разработал новый план войны. На Востоке отказаться от обороны, вместе с австрийцами нанести сокрушающий удар русским. А на Западе выиграть “бег к морю”, занять порты на севере Франции, пресечь перевозки из Британии, и разместить в этих портах базы субмарин и миноносцев, напустить их на англичан. Прорвать фронт предполагалось в двух местах, на приморском фланге и под Верденом – подвезти “Толстые Берты”, крепость падет, и во фронте образуется дыра. Фалькенгайн выискивал дополнительные силы. Объявил внеочередной призыв новобранцев, подлежавших мобилизации лишь в следующем году. Отменил льготы и отсрочки ряду категорий резервистов. Набирались добровольцы, и не только в Германии. В армию вступали многие шведские офицеры, зараженные пагнерманизмом, приезжали американские немцы.

Между тем, во Франции продолжался «бег к морю». Армии Антанты и немцы упрямо продолжали попытки обойти друг у друга западный фланг. Происходили встречные сражения то на р. Скарп, то у Лилля. Фронт растягивался к западу и достиг заливных лугов Фландрии. Но французские возможности истощились. Снимать войска с пассивных участков становилось все труднее, чтобы не оголить их.

Но оставались еще остатки бельгийской армии. После разгрома их оттеснили в Антверпен, они сидели в осаде. А немцы по очереди уничтожали окруженные крепости – Намюр, Мобеж. Дошла очередь и до Антверпена, сюда подвезли гигантские осадные орудия. Понимая, что это смертный приговор городу, бельгийцы пошли на вылазку. Старались пробиться к “Толстым Бертам” и уничтожить их. У германцев не нашлось резервов. Спасая орудия, бросили в бой все что можно. Погубили элитные десантные части – полки морской пехоты, но бельгийцев все-таки отогнали. На Антверпен падали огромные снаряды. Но и немцы не достигли своей цели. Бельгийская армия не капитулировала. Ей помог английский флот, прикрыл массированным огнем. 9 октября армия оставила Антверпен, двинулась вдоль берега и возле Остенде соединилась с союзниками. Закрыла оставшуюся «дыру» — и фронт стал сплошным, дотянулся до моря.

Однако Фалькенгайн уже готовился прорывать его на двух участках. Одним из них являлась крепость Верден. Теперь «Толстые Берты» перевозили сюда. Но у них мссяк запас заготовленных снарядов, для гигантских орудий не хватало пороха, и штурм прекратили. Зато другой прорыв, во Фландрии, Фалькенгайн полагал вполне реальным. Туда он направил целую свежую армию, “новую 4-ю”, сформированную в основном из молодежи. 20 октября лавины немцев хлынули в наступление. Лезли напролом. Бельгийцев смяли и отшвырнули к французской границы. Они зацепились за речку Изер, но уж тут-то решили стоять до конца – это был последний еще не оккупированный клочок бельгийской земли. Король Альберт приказал взорвать шлюзы каналов у Ньюпора. Вода разлилась огромным озером длиной 12 км, шириной 5 км и грубиной около метра. Позиции немцев затопило, им пришлось отходить на сухое место. То же самое сделали французы, затопили часть побережья у Дюнкирхена и Берга. И бельгийцы все же удержались на своей территории, их “столицей” стала деревня Фюрн, где разместилась штаб-квартира короля.

Германское командование перенесло удар к г. Ипр, на участок англичан. Только что призванных юношей бросили в бой необученными, но они горели энтузиазмом, были преисполнены “германским духом”. Под Лангемарком несколько полков добровольцев, студентов и гимназистов, установили круговую поруку – чтобы никто не дрогнул под огнем, сцепились под руки и пошли в атаку с песней “Дойчланд, Дойчланд юбер аллес” (эта песенка уже существовала и была популярной). Погибли почти полностью. Сперва англичан смешили такие выходки, их пулеметы исправно косили наступающих. Дальше стало уже не до смеха. Натиск не ослабевал. За одной атакой начиналась другая, немцы не считались ни с какими потерями. Обороняющиеся тоже редели, еле держались.

В этих боях участвовал и рядовой Гитлер. Войну он считал необходимой, писал, что “само существование германской нации было под вопросом”. Но он был подданным Австро-Венгрии и не желал сражаться за разношерстную империю Габсбургов, зараженную “славянством” и “еврейством”. Уклонился от призыва в австрийскую армию, перебрался в Мюнхен и подал прошение принять его добровольцем в баварскую часть. В октябре он с другими новобранцами попал под Ипр. В армии Гитлеру очень понравилось. Один из офицеров вспоминал, что полк стал для него “словно дом родной”. А сам он писал: “Я оглядываюсь на эти дни с гордостью и тоской по ним”. Он считался образцовым солдатом, выполнял обязанности связного и доставлял донесения даже под самым жестоким огнем. Был награжден Железным крестом II степени.

Под Ипром с обеих сторон полегло и было переранено 238 тыс. человек. В Германии из-за погибшей молодежи сражение назвали “избиением младенцев”. Но и британский экспедиционный корпус потерял 80 % личного состава. Прорвать фронт немцы не смогли. А потом начались дожди, влажная почва Фландрии превратилась в сплошное болото. 15 ноября битва заглохла. От Швейцарии до Ла-Манша обескровленные противники зарывались в землю, опутывались колючей проволокой. Началась позиционная война. Всего же в 1914 г. немцы потеряли на Западе 757 тыс. человек, французы – 955 тыс., англичане и бельгийцы – 160 тыс.

Ну а на Балканах сербская армия два месяца сдерживала австрийцев. Однако силы были неравными. Одолеть сербов стало уже для Австро-Венгрии “делом чести”. Невзирая на удары русских, войска отсюда не снимали. Сербских солдат некому было сменить на позициях, они изнемогали от усталости. У них не хватало оружия, боеприпасов. А австрийцы собирали группировки артиллерии, подавляли их градом снарядов – отвечать было нечем. Постепенно неприятель вклинивался в оборону, форсировал Дрину и Саву. Возникла угроза окружения, и 7 ноября сербы начали отступать. Торжествующая армия Потиорека вступила в Белград. Сербское правительство перебралось в Ниш. Потрепанные части оходили. Русский посланник Трубецкой сообщал: “Переутомление физическое и нравственное после четырех месяцев непрерывной борьбы овладело сербскими войсками до такой степени, что в середине ноября катастрофа кажется мне неизбежной”.

Австро-венгерские войска повели себя в Сербии еще и похлеще, чем немцы в Бельгии. Солдаты, ворвавшиеся в Белград, не стеснялись грабить, насиловать, убивать попавшихся под руку жителей. В любом захваченном населенном пункте сразу же появлялась шеренга виселиц. У австрийцев они строились профессионально, военными саперами по типовым чертежам. Они никогда не пустовали. Импровизированные военно-полевые суды из случайных офицеров выносили повальные смертные приговоры. Это называли местью за Франца Фердинанда. Объявлялось, что каждый серб – бандит. Или родственник бандита.

Все взрослые мужчины были в армии, и вешали подростков, стариков, женщин. За “помощь противнику”, “враждебное отношение”, “неисполнение приказов”. Отправляли на виселицу сербок, пытавшихся защититься от поругания. Хватали заложников, они оказывались уже заранее приговоренными, придумывался лишь повод. Над обреченными глумились, избивали, держали на холоде полураздетыми. Американский корреспондент Шепперт был свидетелем этих зверств и обратился к офицерам штаба Потиорека с вопросом, зачем же казнят мирных женщин? Ему, не подумавши, ляпнули – дескать, ничего подобного, из мирного населения уничтожают только мужчин. Пошутили, что женщинам находят другое применение. Ну а по деревням австрийцы обходились без всяких приговоров, там шла просто резня и грабеж.

От таких ужасов вслед за отступающей армией потекли массы беженцев, запрудили дороги. Возле складов Красного Креста, где выдавали продовольствие, собирались бесконечные очереди. Обессиленные люди даже не сидели, а лежали, по несколько дней дожидаясь куска хлеба. В кочующих таборах родилось и другое страшное бедствие – тиф. Большинство беженцев в надежде на помощь тащились в Ниш, к своему правительству. Там образовался главный очаг эпидемии. Многие приходили еще здоровыми, заболевали и умирали прямо на улицах. Зато в солдатах поднималась волна ненависти к оккупантам. Они забывали о собственном состоянии, ожесточенно отбивались.

Благородно повела себя и соседка, Черногория. В критический момент она объявила Австро-Венгрии войну. Армия у нее была совсем маленькая, но дерзко атаковала противника во фланг, отвлекла на себя и заставила приостановиться. А тем временем Сербия через черногорские и албанские порты получила от союзников орудия, боеприпасы. У России с оружием было уже туго, но она прислала 150 тыс. винтовок. Воевода Путник подписал приказ: “Лучше смерть, нежели стыд оккупации”. 3 декабря 1-я сербская армия абсолютно неожиданно для австрийцев перешла в наступление. Они принялись перенацеливать против нее свои соединения, ослабили другие участки, но на врага ринулись 2-я и 3-я армии. Дрались отчаянно, не щадя себя. Понимали, что речь идет о спасении своего народа. К 15 декабря войска Потиорека во второй раз разбили и выбросили из Сербии. Освободители с развернутыми знаменами вошли в Белград…

© Валерий Шамбаров

 


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 12 окт 15, 20:44
0 0

О Первой Мировой. Часть 4. Поражение Самсонова.

О Первой Мировой. Часть 4. Поражение Самсонова.

 
александр васильевич самсонов

Не все сражения Первой мировой стали удачными для России. Самое серьезное поражение понесла в 1914 г. 2-я армия. Она должна была из Польши наступать в Восточной Пруссии. Навстречу, из Литвы, двинется 1-я армия Ренненкампфа, вместе они захватят в клещи прусскую группировку немцев. К сожалению, допускались ошибки, да и не все военачальники соответствовали возложенным на них задачам. Главнокомандующим Северо-Западного стал генерал от кавалерии Яков Григорьевич Жилинский. В строю он прослужил лишь 3 года. Карьеру сделал в Генштабе, дипломатических миссиях, и во главе фронта чувствовал себя неуверенно.

Командующий 2-й армией, Александр Васильевич Самсонов доблестно командовал эскадроном на турецкой войне, казачьей дивизией на японской. Но после этого трудился на административных должностях. Был болен астмой, летом 1914 г. лечился в Пятигорске. А в начале войны пошли должностные передвижки. Вспомнили, что он когда-то служил в Варшавском округе, вызвали с курорта к царю и дали армию. Он не посмел отказаться, раз ему доверили. Раньше командовал лишь дивизией в 4 тыс. шашек, и получил вдруг огромные силы, 7 корпусов! Но и командиры корпусов очень отличались по своим качествам. Мартос был строгим и умным начальником. Клюев прежде служил “генералом для поручений”, Благовещенский – по линии военных сообщений, необходимых навыков они не имели. А генерал Артамонов еще в японскую проявил себя трусом и паникером, но выкрутился благодаря знакомствам.

Штаб фронта сперва рассудил, что войск у Самсонова слишком много, забрал часть соединений в свой резерв. Потом спохватился, что остается недостаточно, некоторые дивизии вернул. При этом Жилинский всячески понукал армию. Указывал, что противник бежит перед Ренненкампфом, надо поторопиться, чтобы не упустить его. Самсонов растерялся, запутался в непривычных делах и только передавал приказы Жилинского, подгонял корпуса, они шли без привалов, все дальше отрываясь от тылов. А Ренненкампфу штаб фронта подтвердил приказ: после победы под Гумбинненом остановиться, чтобы немцы совсем не сбежали.

В результате армия оказалась раздерганной на насколько группировок. На левом фланге к фронту подходила единственная железная дорога, здесь вокруг станции Зольдау скопились отставшие части, третья часть сил Самсонова. Он не стал разбирать эту мешанину. Подчинил все скопом командиру 1-го корпуса Артамонову – худшему из генералов. Правее вырвались далеко вперед 15-й корпус Мартоса и 13-й Клюева. А правый фланг прикрывал 6-й корпус Благовещенского.

Германия к вторжению была готова. Припасы вывезли или уничтожили. Большинство немцев эвакуировалось. Оставшиеся держались любезно, но… сообщали своему командованию о передвижениях русских. Попросту звонили в соседний город по телефону, линии работали. А штаб армии отстал от войск на 120 км, находился в Остроленке – там имелась телефонная линия с командованием фронта. Разведки Самсонов не организовал, сведения о противнике получал из штаба фронта, хотя и там ничего толком не знали. А с корпусами телефонной связи не было. Передавали распоряжения по радио, слали конных нарочных. Пока доскачут, ох сколько времени пройдет…

Основные силы германской 8-й армии располагались против 1-й армии Ренненкампфа. Приходили в себя после трепки под Гумбинненом. Против Самсонова оставили заслон, 20-й корпус генерала Шольца и ландверные дивизии, они оборудовали позиции у деревни Орлау, выставили 16 батарей. Русский корпус Мартоса обнаружил их 23 августа и атаковал. Немцы превосходили вдвое, но в двухдневных боях не выдержали натиска и побежали, бросив пушки, 15-й корпус двинулся преследовать их.
Однако потрясение, вызванное поражением под Гумбинненом, неприятели уже преодолели. Новые начальники 8-й германской армии, Гиндербург и Людендорф, взялись выправлять ситуацию. Решили оторваться от 1-й армии Ренненкампфа и разбить 2-ю. Изобретать новых планов не требовалось. По географическим особенностям Пруссии немцы представляли, как будут наступать русские. На учениях отрабатывались разные варианты. В том числе, если русские прорвутся с юга. В Пруссии была развитая сеть железных дорог, позволявшая маневрировать войсками. Нужно было собрать две группировки и ударить по флангам, под основание прорыва. Теперь против Ренненкампфа оставлялись ополченские заслоны. 17-й корпус Макензена и 1-й резервный фон Белова разворачивались на 180 градусов, должны были навалиться на части Самсонова с востока. А 1-й корпус генерала Франсуа отводили в Кенигсберг, грузили в поезда и кружным путем перебрасывали на другой фланг, чтобы атаковать с запада.

Русская разведка засекла эти перемещения, но Жилинский не понял их. Он подумал, что разгромленные немцы хотят укрыться в Кенигсберге. Приказал Ренненкампфу продолжить движение, но не на соединение со 2-й армией, а повернуть севернее, на Кенигсберг. А к Самсонову поступали данные, что враг накапливается у него на левом фланге. 24 августа он запросил разрешения остановиться, уточнить расположение немцев. Жилинский обругал его: “Видеть противника там, где его нет – трусость, а трусить я не позволю генералу Самсонову”. После такого оскорбления Самсонов отбросил всякую осторожность. Подтвердил войскам приказ “вперед” и сам со штабом ринулся вперед, в город Найденбург.

В штабе 8-й германской армии атмосфера тоже была нервозной. Гинденбург и Людендорф получали неточные сведения о движении Ренненкампфа, слали противоречивые приказы корпусам – то идти на Самсонова, то развернуться обратно против 1-й армии. Наконец, перехватили две радиограммы. Командующий 1-й армией извещал 2-ю, где он находится. А Самсонов передавал приказ корпусам, указав места их расположения. Шифровальное дело в то время было слабо отработано, нередко возникала путаница. Как в русских, так и в германских войсках порой отбрасывали шифры, передавали открытым текстом. Сейчас для немцев это оказалось очень кстати, вся картина прояснилась.

Тем не менее, окружать всю 2-ю армию сочли слишком рискованным. Наметили задачу скромнее. Фланговые русские корпуса оттеснить назад, а окружать лишь центральную группировку. Генералу Шольцу, который со своими потрёпанными частями отступал от Орлау приказали оборудовать позиции возле села Мюлен и остановить преследующий его корпус Мартоса. Для этого Шольцу добавили две с половиной дивизии подкреплений. Но на позиции возле Мюлена нарвался не корпус Мартоса – он отклонился правее. На них наскочила дивизия Мингина из 23-го корпуса, отставшего в тылах и догонявшего своих. Она не подозревала, что немцев в шесть раз больше, азартно бросилась в атаку.

Ее отшвырнули и разбили. Но Мартос узнал, что левее идет бой, повернул туда свой 15-й корпус. Под Мюленом загрохотало жестокое сражение. А в штабах продолжалась неразбериха. Мартос дрался, просил подкреплений, а Самсонов отвечал ему, что против него лишь слабые заслоны, требовал идти левее, на соединение с оторвавшимися соседями. Ренненкампфу командование фронтом подтверждало ошибочную задачу – немцы укрылись в Кенигсберге, надо осаждать этот город.

6-й корпус Благовещенского, прикрывавший правый фланг, тоже отстал, получил приказ догонять передовую группировку. 26 августа он выступил вперед, две дивизии растянулись по дороге длинными колоннами. Авиационная разведка доложила – справа и сзади показалось какое-то скопление врага. Решили – это те самые немцы, которые бегут от 1-й армии и которых надо перехватить. Дивизии стали разворачиваться навстречу. Но это были не бегущие толпы. Это были два германских корпуса, Макензена и Белова, навалились и опрокинули наши части. Неприятеля все-таки притормозили. У станции Ротфлис занял оборону резервный отряд генерала Нечволодова из 2 полков, 7 сотен казаков и дивизиона 152-мм мортир, встретивших врага губительным огнем. По калибру артиллерии немцы сочли, что против них стоит весь корпус и не решились лезть напролом. Но командир корпуса Благовещенский повел себя совершенно беспомощно, не сумел остановить и привести в порядок отступающие войска. Отход превратился в неуправляемое бегство, и на правом фланге образовалась дыра, куда вливались немцы.

В этот же день германский корпус Франсуа атаковал левый фланг. В городке Уздау он наткнулся на 1-ю стрелковую бригаду генерала Савицкого, давшую достойный отпор. Врага покосили огнем, ударили в штыки. Неприятели удирали в таком ужасе, что один из своих батальонов Франсуа нашел лишь на следующий день, за 45 км от поля боя…. Но командир 1-го корпуса Артамонов узнал о массированном наступлении врага, перепугался и приказал отступать. А в докладе Самсонову солгал: “Все атаки отбиты, держусь, как скала. Выполню задачу до конца”. Франсуа после полученной взбучки не верил, что ему отдали город за здорово живешь. Ждал какого-то подвоха, запретил двигаться вперед, велел окапываться.

Штаб Самсонова между тем приехал в Найденбург и реальной обстановки не представлял. Рассылал прежние указания, отступать. Но появились солдаты разбитых полков, и стала проявляться угрожающая картина. Не мы побеждаем и гоним, а враг наседает и окружает армию.

В общем-то положение можно было исправить, даже переломить в свою пользу. Для этого Самсонову стоило поехать на левый фланг, где скопилась без толку третья часть армии, и организовать контрудар. Можно было поступить проще, отвести центральные корпуса назад. Но Самсонов принял единственное решение, которого не должен был принимать ни в коем случае. Лично ехать на передовую, в 15-й корпус. Приказал штабу разделиться, канцелярским службам эвакуироваться в тыл, а сам с группой офицеров и конвоем казаков отправился в эпицентр боев. С этого момента армия лишилась единого руководства. Курьеры с донесениями безуспешно искали командующего, он потерял связь и с тылом, и с корпусами.

В штабе фронта тоже разобрались с запозданием, что немцы вовсе не удирают, а атакуют. 28 августа полетел приказ Ренненкампфу – помочь Самсонову. Части 1-й армии выступили без промедления, но успеть к развязке уже не могли, между армиями было 95 км. А корпус Мартоса с примкнувшей дивизией Мингина все эти дни продолжал сражение под Мюленом. Враг превосходил вдвое, тем не менее, поначалу русские одолевали, овладели Мюленом и Хохштайном, отразили несколько неприятельских штурмов, при этом одна из германских дивизий была полностью разгромлена. Но русские постепенно выдыхались, а Гинденбург стягивал к Мюлену свежие соединения.

Между тем, соседний 13-й корпус Клюева продолжал без боев углубляться на германскую территорию, настоящая война еще не начиналась. Он вошел в Алленштайн. Второй по величине город Пруссии выглядел вполне мирно. Работали магазины, кафе. Жители вежливо кланялись даже рядовым. Получив приказ Самсонова, Клюев повернул корпус на подкрепление Мартоса. О соседе справа, 6-м корпусе Благовещенского, он ничего не знал. Оттуда получили радиограмму, но расшифровать не сумели. А с самолета заметили, что с востока приближаются войска, около корпуса. Решили, что это и есть 6-й. Но шел корпус не Благовещенского, а фон Белова. Оставленный в Алленштайне гарнизон был уничтожен. Активно помогли горожане, стреляли из окон, а с чердака больницы, которую “не беспокоили”, ударили пулеметы. Сминая арьергардные заслоны, вражеский корпус двинулся вслед за ушедшими соединениями Клюева.

Теперь под Мюленом собралось пять дивизий. Свежий 13-й корпус остановился рядом, не мог разобраться в обстановке. В 15-м кончались боеприпасы, не было продовольствия. Оставалось только отступить. А немцы охватывали их с трех сторон. Вечером сюда прибыл Самсонов. Оценив положение, он разрешил отойти к Найденбургу. Но начал отдавать приказы и окончательно все погубил. Штаб Самсонова предложил чересчур сложный план “скользящего щита” – пусть соединения по очереди перемещаются с северной оконечности фронта на южную. Сперва обозы, потом 13-й корпус, потом 15-й, потом 23-й, и весь фронт будет постепенно “скользить” на юг. Генералу Мартосу велели ехать в Найденбург, заранее выбрать позиции для обороны. Лучший корпус оказался обезглавленным. Но и Самсонов с войсками не остался. Сказывалась болезнь, перенапряжение, рывок на передовую выплеснул остатки его сил. Штабные офицеры уговорили его уехать, организовывать управления на новом месте, а командование всей отходящей группировкой поручили Клюеву.

Скользящий щит” сразу рухнул. Как можно было регулировать движение в лесах, без связи? Соединения хлынули как придется. Правда, арьергарды дрались героически, сдерживали врага. В Хохштайне в окружении отбивался Каширский полк, 16 русских орудий отстреливались от 86 германских. Держались до вечера, в последней рукопашной пал командир полка Каховский со знаменем в руках. В лесах у села Кунхенгут Кременчугский и Алексопольский полки устроили засаду. Промерили расстояния, навели заранее пулеметы и ночью расстреляли преследующую колонну. Софийский полк, встретил преследующих немцев между двумя озерами у с. Шведрех. Сражался отчаянно, поредел, но и неприятели отстали.

Немцев измочалили так серьезно, что Гинденбург вообще отказался от окружения русских! Слал приказы командирам корпусов отменить прежние планы, просто вытеснять отступающих. Но эти приказы запоздали. На левом фланге генерал Франсуа занял станцию Зольдау, оставленную Артамоновым. Открылась дорога в глубь расположения русских. У Франсуа был заблаговременно подготовлен летучий отряд – кавалерия, пехотная бригада на повозках, велосипедисты. Теперь его бросили на Найденбург, перерезая нашим частям пути отхода. Самсонов, уезжая из этого города, не организовал оборону. В Найденбурге скопились обозные, лазареты с ранеными. Здесь находился командир раздерганного 23-го корпуса Кондратович с одной бригадой, этого было достаточно против бригады немцев. Но Кондратович, узнав о появлении противнеика, приказал своей бригаде отступать. Летучий отряд захватил город почти без боя, навстречу ему двигались части Макензена, замыкая кольцо.

Хотя сплошного окружения не было. Сквозь жиденькую цепочку германских застав вполне можно было прорваться. Но ночью на лесных дорогах окруженные войска перемешались. Они тащились из последних сил, голодные – 15-й корпус четверо суток не выходил из боев, 13-й за двое суток прошагал больше 80 км. А прусский лес не был надежным укрытием. Через каждые 2 км тянулись просеки, было много речушек и болот с дамбами. Немцы следили с самолетов, где находятся русские, устраивали на пути засеки, ставили заслоны с пулеметами и пушками. У каждой дамбы или перекрестка встречал огонь. Вся масса солдат останавливалась, передовые подразделения атаками прогоняли врага. А через пару километров все повторялось… Около села Саддек, попав под очередной обстрел, Клюев решил “во избежание ненужного кровопролития” сдаться. Правда, предоставил желающим спасаться самостоятельно. Одни отделились, пошли на прорыв (и в большинстве выбрались). У других больше не было сил, они подчинились решению начальника.

Мартос, посланный вперед своих войск, нарвался на немцев. Офицеры его штаба погибли или рассеялись. Мартос с тремя спутниками сутки блуждал в лесу. Ночью услышали рядом солдат и подумали, что свои. Но вспыхнул немецкий прожектор, ударил пулемет, под Мартосом убило коня, и его схватили. Так же блуждал Самсонов. Попал в хаос отступления. Пробовал командовать на дорогах ротами и батальонами, но понял, что восстановить управление уже невозможно, и впал в полную прострацию. Ехали с офицерами штаба, несколько раз натыкались на немцев. Направились через лес. Лошади выбились из сил, и зашагали пешком. Самсонова измучила астматическая одышка, сделали привал. Командующий тяжело переживал случившееся, говорил: “Царь доверился мне. Как я встречусь с ним после такого разгрома?” Отошел в сторону, и его спутники услышали выстрел. Все поняли, что это значит. Тело Самсонова не смогли найти в темноте, а утром появились немцы. Офицеры штаба бежали, а через час встретили казачий патруль – вышли к своим.

Командование фронта уяснило картину только вечером 29 августа. Забило тревогу. Ренненкампфу приказали организовать поиск конницей. Но направление дали неверное – на Алленштайн, где русских давно не было. Наша кавалерия погуляла по тылам противника, но никого не обнаружила. А на флангах разбитой 2-й армии были организованы удары, чтобы облегчить выход окруженной группировке. На правом, где отступил 6-й корпус, немцев атаковал отряд Нечволодова. Как раз на этом участке пробивалась из окружения русская конница, атака помогла ей пересечь линию фронта. На левом на немцев направили генерала Сирелиуса с Варшавской гвардейской дивизией. Он вообще разметал неплотные вражеские заслоны, даже отбил Найденбург. Но сил для этих операций было выделено недостаточно, Гинденбург стягивал на участки прорывов превосходящие силы, оттеснил Нечволодова и Сирелиуса.

А на осруженцев, еще бродивших по лесам, началась настоящая охота. К солдатам подключились полиция, егеря, штатские добровольцы с ружьями и собаками. Очевидцы описывали, как тяжелораненых пристреливали, забивали прикладами, “стрельба по нашим санитарным отрядам и полевым лазаретам стала обычным явлением”. Над пленными измывались, избивали их, впрягали в трофейные пушки вместо лошадей и заставляли тащить.

Германская пропаганда непомерно раздула масштабы победы, трубила о 90 тыс. пленных, о 20 тыс. убитых русских, о 600 трофейных орудиях. Реальные потери наших войск были скромнее. Погибло 6 тыс. воинов, попало в плен 50 тыс. (из них 20 тыс. раненых), немцам досталось 200 орудий (часть подбитых или выведенных из строя артиллеристами). 20 тыс. окруженных сумели вырваться. Немцы громогласно объявляли о “гибели 2-й армии”, но и это было далеко от истины. Им удалось разгромить 5 русских дивизий, и победа обошлась недешево – они потеряли 30 тыс. убитыми и ранеными. Мало того, за успех на Востоке пришлось заплатить стратегическим проигрышем на Западе, откуда снимались подкрепления. А 2-я русская армия была жива, большая часть ее сил просто отступила. Новым командующим стал энергичный генерал Шейдеман. Он получил подкрепления, быстро привел армию в порядок, и всего через неделю она снова перешла в наступление.

Для расследования причин поражения была назначена правительственная комиссия. Были отстранены от должностей командиры корпусов Артамонов, Кондратович, Благовещенский и командующий фронтом Жилинский. Его вернули “по специальности” на дипломатическое поприще, послали российским представителем в Париж. Причем там он оказался вполне на своем месте, неплохо отстаивал интересы России.

©Валерий Шамбаров

 
 

АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 8 окт 15, 17:39
+1 0

О Первой Мировой. Часть 3. Гумбиннен. День Русской славы.

О Первой Мировой. Часть 3. Гумбиннен. День Русской славы.

 
1321379156_84ec

Серьезной проблемой России были сроки сосредоточения войск – попробуй-ка перевези все полки, разбросанные по бескрайним просторам. Но генштаб нашел мудрый выход: поэтапное развертывание частей. На 15-й день мобилизации на фронте сосредотачивалась 1/3 всех войск. Через 8 дней добавлялась еще 1/3. К 30 – 40 дню мобилизации вводилось еще 15-17%. Германия и Франция все еще использовали примитивную стратегию прошлых веков, а русские впервые применили эшелонирование боевых порядков. Ведь на самом деле вовсе не обязательно давить массой. Для начала операция достаточно части сил, а остальные можно вводить по мере их подхода. Это позволяло маневрировать войсками, наращивать удары в глубину. Северо-Западный фронт должен был перейти в наступление на 18-й день мобилизации – 17 августа, а Юго-Западный на 20-й день – 19 августа.

На Северо-Западном фронте предполагалось развернуть две армии, 30 пехотных и 9,5 кавалерийских дивизий, из них к началу наступления – 17,5 пехотных и 8,5 кавалерийских. 1-я армия наступала с востока, из Литвы. 2-я с юга, из Польши. Они должны были соединиться у г. Алленштайн, расчленяя и токружая вражескую группировку. Но в полосе 1-й армии, в Прибалтике, была развитая сеть железных дорог, сюда можно было быстро направить войска из столичного округа. В Польше, в полосе 2-й, с транспортом было хуже, полки подвозились издалека. Срок готовности получался разным, и командование допустило ошибку, приказало армиям открыть боевые действия по очереди.

В Восточной Пруссии нашим войскам противостояла 8-я армия фон Притвица, в ней было 4,5 пехотных корпуса и кавалерийская дивизия – 200 тыс. штыков и сабель. Кроме того, в распоряжении Притвица были местные территориальные части – 3 дивизии и 7 бригад ландвера, а также ополчение, ландштурм. В итоге получалось, что численным превосходством русские почти не обладали. У Притвица было 15 пехотных дивизий, а в обеих противостоящих ему армиях – 17,5. Но реально в наступлении участвовали 13 дивизий, остальные оказались отвлечены на иные задачи. Правда, у русских, был заметный перевес в кавалерии, но в лесах и болотах Восточной Пруссии действовать ей было очень неудобно. А офицеры штаба Притвица Грюнерт и Гоффман правильно рассчитали, что русские армии будут действовать не одновременно. Отсюда вызрел план разгромить их по очереди.

Первой должна была выступить 1-я армия. Командовал ею генерал от инфантерии Павел Карлович Ренненкампф. Это был умелый и боевой военачальник. Отличился на китайской и японской войнах, при подавлении революции 1905 г. С 1913 г. Ренненкампф командовал войсками Виленского округа, хорошо знал свои войска и театр предстоящих действий. Армия у него была небольшая, 3 пехотных корпуса и конница. 14 августа кавалерийская дивизия генерала Гурко совершила разведывательный рейд в Пруссию. Хотя разведать ничего не удалось. У немцев была отработана система оповещения, в ней участвовало все население. Жители зажигали кучи соломы, показывая дымами продвижение русских. А мальчишкам 12-14 лет были выданы велосипеды, они служили посыльными. Дивизия неприятелей не встретила – предупрежденные, они уходили. Поймали лишь нескольких солдат-разведчиков, переодетых в женские костюмы. Гурко докладывал, что многих наверняка не поймали: “Нельзя же было задирать юбки каждой женщине в Восточной Пруссии”.

17 августа пересекла границу вся 1-я армия. Она двигалась на 60-километровом фронте, на северном крыле – 20-й корпус, южнее – 3-й, еще южнее 4-й. Кавалерия располагалась по флангам. Но если немцы позаботились о системе оповещения, то разведка у них была поставлена плохо. О реальных русских силах они не знали. Притвиц и в самом деле мог ударить первым и сорвать наступление, а то и разбить наши войска, пока они собирались на исходных рубежах. Однако немцы пассивно выжидали, и только после того, как 1-я армия устремилась вперед, начали выдвигаться навстречу.

Против 2-й русской армии был оставлен заслон, 20-й корпус генерала Шольца и ландверные бригады. По расчетам Грюнерта и Гоффмана, этой армии требовалось 6 дней, чтобы изготовиться. Значит, за 6 дней нужно было разбить 1-ю армию, а потом перенацелиться на 2-ю. Бой было решено дать у города Гумбиннена в 40 км от границы. На северный фланг направлялся 1-й корпус Франсуа с кавалерийской дивизией, правее его – 17-й Макензена, еще правее – 1-й резервный фон Белова. Но самонадеянный и взбалмошный командир 1-го корпуса Франсуа вздумал проявить себя поярче, возле Гумбиннена не остановился и рванул вперед основных сил, собирался сам атаковать русских. Притвиц слал ему приказы вернуться, он не слушался. Заявлял: “Чем ближе к России, тем меньше опасность для германской территории”.

Наши части он обнаружил у городка Шталлупенен в 8 км от границы. 3-й русский корпус опередил остальные. Неприятель не показывался, немецкие деревни были брошены. Командиры успокоились, полки шли колоннами, без разведки и охранения. Для Франсуа это стало подарком, он нацелился во фланг 27-й пехотной дивизии. Причем был убежден, что наносит удар по северному флангу всего русского фронта (хотя правее 27-й шла 25-я дивизия того же корпуса, а еще правее – 20-й корпус). Авангардный Оренбургский полк попал вдруг под шквальный огонь пулеметов, броневиков и пяти артиллерийских батарей, на него обрушилась бригада германской пехоты. Погиб командир полка, подразделения покатились назад.

Между тем, в штабе Притвица узнали, что Франсуа самовольно ввязался в драку, и были в бешенстве, приказывали немедленно отойти. Он заносчиво ответил: “Сообщите генералу фон Притвицу, что генерал Франсуа прекратит бой, когда разобьет русских”. Донес о победе, 3 тыс. пленных. Это он в несколько раз преувеличил количество наших раненых, оставшихся на поле боя. Но отступившие русские опомнились от неожиданности, и перешли в контратаку. А соседняя 25-я дивизия, о которой Франсуа не подозревал, поспешила на шум сражения и вышла ему во фланг. Взяли Шталлупенен, отбили раненых. Противник поспешно бежал, бросив собственных раненых. Нашим воинам достались 7 немецких орудий, большие обозы.

Тем временем главные силы немцев стали закрепляться на удобной позиции по р. Ангерапп. Но корпус Франсуа оставался несколько впереди, он снова предлагал атаковать. Уверял, что можно обойти северный фланг русского фронта. А к Притвицу вдруг поступили донесения – 2-я русская армия Самсонова уже вышла к границе. И к тому же, немцы перехватили шифрованную радиограмму командующего Северо-западным фронтом Жилинского. Он нервничал, подумал, что противник бежит перед 1-й армией, оставляет Пруссию без боя, и срывается план окружения. Жилинский приказывал Ренненкампфу остановиться. Подождать, пока 2-я армия выйдет во вражеские тылы. В штабе Притвица специально имелся профессор математики, он разобрал шифровку. И тут-то задергались германцы. Оставаясь на позициях, они как раз попадали в клещи между двух армий! Хочешь, не хочешь, а Притвицу пришлось согласиться с идеей Франсуа. Самим нанести удар.

Битва грянула 20 августа на фронте 50 км, между городами Гумбиннен и Гольдап. Соотношение сил было не в пользу русских. У них было 6,5 пехотных и 1,5 кавалерийских дивизии (63,8 тыс. бойцов, 380 орудий, 252 пулемета) против 8,5 пехотных и 1 кавалерийской дивизий немцев (74,5 тыс. человек, 408 легких и 44 тяжелых орудия, 224 пулемета). Вначале схватка завязалась на северном крыле. На рассвете атаковал Франсуа. Он полагал, что наносит удар во фланг 20-го корпуса, хотя ошибался и развернул наступление в лоб. Но был настолько уверен в своем превосходстве, что сразу, без разведки, бросил в бой все силы. Как вспоминал очевидец, немцы шли “густыми цепями, почти колоннами, со знаменами и пением, без достаточного применения к местности, там и сям виднелись гарцующие верхом командиры”.

Целый корпус навалился на 28-ю русскую дивизию. А кавалерийскую дивизию с тремя батареями Франсуа послал в обход. Она встретила кавалерийскую бригаду Орнановского, в жестоком встречном бою германцы ее отбросили, погромили обозы 28-й дивизии. Но углубиться в наши тылы им не позволили, заставили повернуть назад. А 28-я дивизия отчаянно отбивалась от вражеской пехоты. Немецкий полковник Франц писал: “Русские показали себя очень серьезным противником. Хорошие по природе солдаты, они были дисциплинированы, имели хорошую боевую подготовку и были хорошо снаряжены. Они храбры, упорны, умело применяются к местности, и мастера в закрытом размещении артиллерии и пулеметов. Особенно же искусны они оказались в полевой фортификации: как по мановению волшебного жезла вырастает ряд расположенных друг за другом окопов”.

Участник боя лейтенант Гессле вспоминал: “Перед нами как бы разверзся ад… врага не видно, только огонь тысяч винтовок, пулеметов и артиллерии. Части быстро редеют. Целыми рядами уже лежат убитые. Стоны и крики раздаются по всему полю. Своя артиллерия запаздывает с открытием огня, из пехотных частей посылают настойчивые просьбы о выезде артиллерии на позиции. Несколько батарей выезжают на открытую позицию на высотах, но почти немедленно мы видим, как между орудий рвутся снаряды, зарядные ящики уносятся во все стороны, по полю скачут лошади без всадников. На батареях взлетают в воздух зарядные ящики. Пехота прижата к земле русским огнем… никто не смеет даже приподнять голову”.

А вот описание того же боя из уст русского артиллериста: “Утром на 28-ю дивизию обрушился удар германского корпуса… Долго и упорно держалась наша пехота. Отдельных выстрелов слышно не было, казалось, что все кипело в каком-то гигантском котле. Все ближе и ближе, и вот на батарее стали свистеть немецкие пули. Под страшным огнем, наполовину растаявшая и потерявшая почти всех офицеров, медленно отходила 28-я дивизия на линию артиллерии 4-й, 5-й и 6-й батарей. Меньше, чем в версте от батареи тянулось шоссе, и через минуту, насколько хватало глаз, по шоссе хлынула серая волна густых немецких колонн. Батареи открыли огонь, и белая полоса дороги стала серой от массы трупов. Вторая волна людей в остроконечных касках – снова беглый огонь, и снова все легло на шоссе. Тогда до дерзости смело выехала на открытую позицию германская батарея, и в то же время над нашими батареями пролетел немецкий аэроплан с черными крестами. На батареях стоял ад. Немецкая пехота надвигалась на батареи и обходила 4-ю, которая била на картечь, а в ее тылу уже трещал неприятельский пулемет, она погибла. С фронта немецкая пехота подошла к нашей батарее на 500-600 шагов и, стреляя, лежала. Батареи били по противнику лишь редким огнем, ибо уже не было патронов. Понесшие большие потери немцы дальше не пошли”.

В 28-й дивизии убитыми и раненными выбыло до 60 % личного состава. Однако и немцы, сумев всего лишь потеснить русских, заплатили за это слишком дорого. Их соединения поредели, были не способны больше атаковать. А к полудню на помощь 28-й подтянулась 29-я дивизия, и они перешли в контрнаступление. Германские части перемешались и бросились наутек, Франсуа вообще утратил управление войсками…

Его соседям досталось еще круче. 17-й корпус Макензена, наступавший в центре германских боевых порядков, выдвинулся на исходные рубежи к 8 часам утра. Но русские обнаружили его и открыли огонь первыми. Пехоту прижали к земле и не давали подняться. Рвались зарядные ящики. Войска нашего 3-го корпуса переходили в атаки, теснили неприятелей. Потери Макензена достигли 8 тыс. солдат и 200 офицеров. Во второй половине дня побежала одна рота, бросая оружие, за ней другая. Потом целый полк, потом вся 35-я германская дивизия… А офицеры штаба опережали их на машинах – позже оправдывались, что хотели остановить подчиненных. Русские захватили 12 орудий.

Ну а на южном фланге 1-й резервный корпус фон Белова промешкал с выступлением, сбился с маршрута, и вышел на рубеж атаки лишь к полудню. Он встретил плотную и хорошо подготовленную оборону, а вскоре узнал о разгроме Макензена и стал отступать. Ренненкампф поначалу дал команду преследовать врага, но потом отменил. Артиллерия расстреляла боекомплект, тылы отстали. По данным воздушной разведки Ренненкампф знал о рубеже обороны на р. Ангерапп – лезть туда очертя голову, без снарядов, было рискованно. Да и Жилинский приказывал остановиться.

А наутро противник… исчез. Потому что немцы удирали очень резво, некоторые части остановились лишь через 20 км. В штабе 8-й армии царила паника. Выяснилось, что корпуса Франсуа и Макензена потеряли до трети личного состава. А по Пруссии уже двигалась и 2-я русская армия. Притвиц решил отступать за Вислу. Мало того, доносил в ставку, что в Висле из-за жары мало воды, он сомневается, получится ли удержаться на этой реке. В германской ставке его донесения вызвали настоящий шок. В первом же сражении немцы были разбиты! Замаячил призрак русских армий, идущих на Берлин…

Притвица сняли, на его место назначили генерал-полковника Пауля фон Гинденбурга, а начальником штаба ему приставили талантливого Людендорфа. Мольтке лихорадочно выискивал, каким образом срочно усилить Восточный фронт? Стратегических резервов у немцев не предусматривалось, а значит, усилить можно было только за счет Западного фронта. И именно за счет ударной группировки, нацеленной на Париж. 23 августа было принято решение срочно перебросить в Пруссию два с половиной корпуса из Франции.

Впоследствии Черчилль писал: “Очень немногие слышали о Гумбиннене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа”. А солдаты и офицеры, одержавшие ее, не знали, что своим героизмом они уже сорвали блестящий план Шлиффена. Провалили германский «блицкриг», спасли Францию … Кстати, Гумбиннена вы сейчас на картах не найдете. Теперь он называется Гусев – по имени командира батальона капитана С.И. Гусева. А Шталлупенен называется Нестеров – в честь заместителя командира корпуса С.К. Нестерова. Они погибли здесь в другую войну, не в 1914, а в 1945 г. Но какая, собственно, разница? Они тоже были русскими офицерами и сражались, по сути, с тем же врагом.

©Валерий Шамбаров

 


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 5 окт 15, 16:55
+1 0

О Первой Мировой. Часть 2. Разгром Бельгии и Франции

О Первой Мировой. Часть 2. Разгром Бельгии и Франции

 
850

Основой германской стратегии являлся «План Шлиффена». Он скрупулезно учитывал разницу сроков мобилизации в России, Франции и Германии, пропускную способность железных дорог. Предполагалось «блицкригом» разгромить французов, пока русские армии еще не успеют сосредоточиться для ударов, а потом все немецкие силы перебрасываются на восток. Правда, вдоль границ стояли французские крепости, должны были развернуться войска, но немцы намеревались обойти оборону – основной удар намечался через нейтральную Бельгию.

Между тем, французская армия была самой отсталой из всех великих держав. Ее стратеги поучали, что надо вернуться к традициям Наполеона. Добиться порыва, напора, и враг бежит. Особенности местности, фортификация, вооружение – все это объявлялось ложными теориями “низшей части воинского искусства”. Оборона вообще сбрасывалась со счетов. Окапываться солдат не только не учили, но и запрещали, чтобы не испачкали форму, не утратили бодрого вида и наступательного духа. Стратегических резервов не предусматривалось. Требовалось “сразу, без оглядки пускать в бой все средства”. Разведка считалась несущественной мелочью – нельзя задерживаться, раздумывать. Тяжелой артиллерии не было совсем. Полагали, что она замедлит темпы наступления. Не было и телефонов, чтобы провода не «привязали» войска к месту.

Немцы, русские и англичане уже давно переодели войска в защитную форму, но французы начинали войну в красных штанах, красных кепи (у офицеров с белыми плюмажами), в синих мундирах и шинелях. Кавалерия красовалась в сверкающих кирасах, в касках с хвостами из конского волоса, султанами из перьев. Когда военный министр Мессими предложил ввести защитное обмундирование, сочли, что это подорвет воинский дух, и бывший военный министр Этьен восклицал в парламенте: “Ле панталон руж се ля Франс!” – “Красные штаны – это Франция!”

Подготовка войск велась только на плацу – чтобы не портить крестьянских полей. Стрельбой занимались мало (для кавалерии курс составлял всего 3 дня). Основными должны были стать штыковые и сабельные удары. Пехоту тренировали в “наполеоновских” маршах по 40 км. Отрабатывали нормативы штыкового броска – 50 м следовало преодолеть за 20 секунд. Считалось, что врагу нужно 20 с., чтобы перезарядить винтовку, прицелиться и выстрелить. А численность германских армий французский генштаб преуменьшил вдвое. Были уверены – воевать будет только кадровая армия, а у резервистов, призванных из запаса, не может быть достаточного «порыва». Хотя у немцев все корпуса существовали в двух экземплярах, полевые и резервные.

Вдоль границ с Германией развертывались 5 французских армий. Главный удар намечался на правом фланге, в Лотарингии, вспомогательный – в Арденнах. Предполагалось прорвать неприятельскую оборону и двигаться за Рейн, на Берлин. А левый фланг на границе с Бельгией оставался вообще неприкрытым. Именно тот участок, куда нацеливались стрелы немецкого генштаба.

4 августа 1914 г. три германских армии численностью 700 тыс. человек хлынули в Бельгию. Маленькое государство приняло неравный бой. Границы прикрывала мощнейшая крепость Льеж. Длина его обвода достигала 50 км, а укрепления состояли из 12 главных фортов и 12 промежуточных. Каждый форт сам по себе представлял сильную крепость с гарнизоном в 400 человек, железобетонными укреплениями и подземными казематами. В Льеже было 400 орудий, пулеметы. Германские авангарды с ходу ринулись на штурм, но их смели. Бельгийский офицер вспоминал: “Они даже не старались рассредоточиться. Они шли плотными рядами, почти плечом к плечу, пока мы не валили их на землю. Они падали друг на друга, образуя страшную баррикаду из убитых и раненых”.

Вся Бельгия ликовала – штурм отбит! Однако ночью отряд генерала Люденорфа просочился между фортами и потребовал от коменданта сдать город. Тот растерялся. Вместо того, чтобы выбить врага контратакой, приказал полевым войскам отступить. Форты очутились в осаде. Людендорф не стал их атаковать, вызвал осадную артиллерию. 12 августа подвезли монстры, один вид которых приводил в ужас. Гигантские орудия “Шкода” калибром 350 мм и Круппа калибром 420 мм. Снаряд весил 520 кг, орудие обслуживали 200 артиллеристов. Выстрел производился с помощью электрозапала – прислуга отходила от пушки на 300 м, ложилась на землю и закрывала глаза, уши и рты специальными повязками. Эти махины называли “Толстыми Бертами”. Кроме того, привезли 16 мортир калибром 210 мм и тяжелые минометы. Сосредотачивали обстрел на одних фортах, потом на других. Снаряды рушили любые перекрытия. Через пару дней крепость замолчала.

После этого потоки германских войск потекли по Бельгии, раздавили оборону, построенную под Брюсселем. Французский главнокомандующий Жоффр даже теперь должным образом не отреагировал. Послал в Бельгию кавалерийский корпус Сорде – больше для моральной поддержки. Бравый командир совершил “наполеоновский” бросок, преодолел за 3 дня 180 км. Ради скорости сокращали привалы, не поили лошадей. На жаре половина их пала в пути. Корпус мчался в плачевном состоянии, столкнулся с передовыми отрядами немцев, и его покосили из пулеметов и винтовок.

Между тем, основная французская группировка, 1-я и 2-я армии общей численностью 620 тыс человек, перешли в наступление в Лотарингии. Перед ними находились две германских армии довольно слабого состава (320 тыс. штыков и сабель). Они получили приказ заманивать противника, отступали. Хотя отходили очень неохотно, обижались, что им не дают себя проявить. Отыгрывались налетами тяжелой артиллерии: французы двигались колоннами, и крупнокалиберные снаряды производили в их рядах страшные опустошения. Но наступление развивалось, вроде, успешно, были взяты Шато-Селен, Саребур. Во Франции это вызвало взрыв восторгов, уже говорили о победе!

Но германский командующий лотарингской группировкой принц Руппрехт жаловался с ставку, что приказы отступать плохо влияют на солдат, подрывают дух. Просил разрешения контратаковать. В ставке подумали и сообщили, что “контратаковать не запрещено”. Французы уже разохотились беспрепятственно занимать села и города, но 20 августа под Моранжем наткнулись на подготовленную оборону. Лихо атаковали, как их учили – в штыки, сомкнувшись плечом к плечу. То, что случилось, назвали “бойней у Моранжа”. Ливни снарядов и пулеметных очередей перемолотили их, а потом на них навалилась германская пехота. Вышибла со своей территории, ворвалась во Францию.

А по соседству 3-я и 4-я французские армии (450 тыс. человек) готовили вспомогательный удар через Арденны. Но на этом же участке готовили вспомогательный удар две германских армии (400 тыс. штыков и сабель). Причем немцы знали о предстоящем наступлении французов, а те о планах неприятеля не догадывались. Жоффр даже запретил вести разведку! А вдруг ее заметят и будет потеряна внезапность? 21 августа французские колонны двинулись вперед и в густом тумане нарвались нарвались на вражеские позиции. Первые ряды смели пулеметами – по красным штанам и синим мундирам даже в тумане было удобно целиться. Но у французского командование и мысли не возникло перейти к обороне, разведать силы неприятеля. Да и как занять оборону, если окапываться не умели, лопат не было? По мере подхода свежих частей их бросали в штыковые. Бессмысленные атаки продолжались два дня, и повыбитые французы потекли прочь. Германские армии устремились следом.

Ну а прорыв в Бельгии отрицать было уже нельзя. Хотя даже сейчас французы втрое преуменьшали численность ударной группировки неприятеля. Жоффр с запозданием стал передвигать на это направление 5-ю армию из своего второго эшелона. Кроме того, прибыл британский экспедиционный корпус Френча, его также направили на приморский фланг. А немцы 20 августа вступили в Брюссель. Через бельгийскую столицу они двигались сплошным потоком три дня и три ночи. Жителей особенно поразили полевые кухни, готовившие пищу на ходу – казалось, будто эти полчища могут дойти куда угодно, вообще не нуждаясь в остановках (кухни кайзер перенял у русских – увидел на маневрах в Царском Селе, и ему понравилось).

5-я французская армия начала разворачиваться возле бельгийской границы, по реке Сомбре.

Никаких позиций не оборудовали, намеревался отбиваться контратаками. Немцы с ходу отшвырнули французов и форсировали реку. 22 августа разыгрались беспорядочные бои. Когда атаковали германцы, их косил огонь французских скорострельных пушек. А французов засыпали немецкими снарядами, бомбами с аэропланов. Части начали пятиться. Подстегнуло их известие, что соседи в Арденнах отброшены далеко назад. Командующий армией Ларензак приказал отходить, чтобы не попасть в окружение.

У англичан дело обстояло лучше, чем у французов. Их еще бурская война научила строить полевые укрепления. Они подготовили на канале Монс две линии обороны, успешно отражали немецкие атаки. Когда слишком прижали, взорвали мосты и отошли на вторую линию (французы о возможности взрывать за собой мосты вообще забыли). Настроены были бодро. Френч полагал, что против него действует один германский корпус, распорядился на следующий день контратаковать, скинуть переправившихся немцев в канал. Но неожиданно узнал, что Ларензак отступает, и пришла телеграмма от Жоффра, что перед англичанами четыре корпуса. Френч тоже приказал отходить.

Жоффр наконец-то прозрел. Он не побоялся признать грубые ошибки в подготовке войск, 24 августа издал “Записку для всех армий”, требуя срочно переучиваться. Запрещалось атаковать в плотных строях, предписывалось окапываться, организовывать артподготовку, вести воздушную разведку. Но катастрофа уже грянула. В пограничном сражении французы потеряли 140 тыс. человек, англичане 1600 человек. Германские армии широким фронтом вторглись во Францию. Ее правительство отчаянно взывало к русским, посол в Петрограде Палеолог то и дело мчался к царю: “Умоляю Ваше Величество отдать приказ своим войскам немедленно начать наступление. В противном случае французская армия рискует быть раздавленной”.

Не лишним будет отметить, что германское наступление сопровождалось актами страшной жестокости. Причем внедрялась она целенаправленно, подкреплялась солидной теоретической базой. Еще Клаузевиц ввел в свое учение о войне “теорию устрашения”. Писал: “Нужно бороться против заблуждений, которые исходят из добродушия”. Доказывал, что мирное население должно испытывать все тяготы войны – и оно начнет давить на свое правительство, чтобы согласилось капитулировать. А в 1902 г. германский генштаб издал “Kriegsbrauch im Andkriege”, официальный кодекс ведения войны. В нем разделялись принципы Kriegsraison – военной необходимости, и Kriegsmanier – законы и обычаи военных действий. Подчеркивалось, что первые всегда должны стоять выше вторых.

Еще не было директив Гитлера и Гиммлера, но уже существовали труды Ницше. Некоторые современные ученые склонны величать его выдающимся философом, протестовавшим против “ханжеской морали”. Внесем уточнение – против христианской морали. Труды душевнобольного Ницше были антихристианскими. Евангельские заповеди выворачивались наоборот. “Война и смелость творит больше великих дел, чем любовь к ближнему”, “добей упавшего”, “отвергни мольбу о пощаде”, “идя к женщине, возьми с собой плеть”… В Германии начала ХХ в. теории Ницше были очень популярны. Его книгу “Так говорил Заратустра” частенько находили в офицерских сумках, солдатских ранцах.

А террор на оккупированных территориях признавался необходимым из чисто рациональных соображений. Действуя по плану Шлиффена, немцы не могли оставлять в тылу крупных сил. Значит, надо было сразу же запугать население, чтобы оно и думать не смело о сопротивлении. Объявлялось, что в случае “враждебных актов” деревни “будут сожжены”, а если таковые произойдут “на дороге между двумя деревнями, к жителям обеих деревень будут применены те же меры”. Листовки расклеивались передовыми частями во всех селах и городах.

В русской Польше немцы вошли в г. Калиш, наложили на него контрибуцию и взяли 6 заложников до ее уплаты – православного священника, 2 католических ксендзов, раввина и 2 купцов. Деньги внесли немедленно, но заложников все равно казнили, а ночью 7 августа по неизвестной причине германская артиллерия открыла огонь по жилым кварталам, выпустила 423 снаряда. Очевидец писал: “Картина Калиша после бомбардировки была ужасна, на улицах валялись сотни трупов… Немецкие солдаты арестовывали все мужское население и угоняли на прусскую территорию”. Примерно то же – расстрелы заложников, грабежи, захват мужчин как военнопленных, происходило в Ченстохове и других местах, куда вступили немцы.

В Бельгии, как и в Польше, партизанского сопротивления не было. Наоборот, правительство предписало своим гражданам безоговорочно подчиняться оккупантам, чтобы не дать повода к репрессиям. Но немцы злились. Их задерживали мосты, тоннели и дамбы, взорванные отступающей бельгийской армией. Начали отыгрываться на мирном населении. Предлог придумали сами: объявили, будто сопротивление существует. В первый же день вторжения стали расстреливать католических священников, якобы организующих борьбу, хватали других жителей. 4 августа перебили заложников в Варсаже, сожгли деревню Баттис. Разрушили г. Визе – часть жителей расстреляли, 700 человек угнали на работу в Германию.

Командование об этом не только знало, но и требовало таких действий. В приказах ставки предписывались “жестокие и непреклонные меры”, “расстрел отдельных лиц и сжигание домов”. Постепенно масштабы репрессий ширились. По приказу командующего 1-й армией фон Клюка сперва брали по 3 заложника в каждом населенном пункте. Потом он предписал брать по 1 человеку с каждой улицы. Потом по 10 с улицы. 19 августа в Аэршоте его войска казнили 150 человек. После массовой расправы был сожжен г. Вавр.

Командующий 2-й армии фон Бюлов вел себя аналогично. Указывал в расклеенном объявлении, что население Анденна “наказано с моего разрешения как командующего этими войсками путем полного сожжения города и расстрела 110 человек”. Его части устроили бойню в Тамине, в Белгстуне казнили 211 человек, в Сейле – 50. В Тилине учинили грабеж и пьяную оргию, на второй день население согнали на площадь и открыли огонь, раненых добивали штыками – погибло 384 человека.

Приказ командующего 3-й армии фон Хаузена требовал карать за любое проявление непокорности “самым решительным образом и без малейших колебаний”. Граждан Динана Хаузен обвинил в том, что они “мешали восстановлению мостов” (их заставили чинить мосты, а они плохо работали). Согнали в центр города всех, кто не догадался сбежать. Генкрал приехал лично. Мужчинам было велено отойти на одну сторону площади, а женщинам и детям на противоположную, встать на колени лицом друг к другу. Между ними вышло две шеренги солдат и открыли огонь, одна по мужчинам, другая по женщинам. Потом было погребено 612 тел, от стариков до трехнедельного младенца Феликса Феве.

Намюр был большим городом, после его взятия арестовали по 10 человек с каждой улицы, прокатились массовые растрелы. Особую известность получило разрушение Лувэна. Журналисты и дипломаты нейтральных стран, приехавшие из Брюсселя, описывали жуткие картины. Повсюду чадили пожары. Пьяные солдаты шли от дома к дому, выгоняли жителей, грабили и поджигали. Один стал взахлеб орать корреспонденту: “Мы разрушили три города! Три! А будет еще больше!” На глазах журналиста нью-йоркской “Трибюн” расстреливали женщин и священников. Мечущихся в ужасе людей походя, между делом, кололи штыками, проламывали головы прикладами. Свидетели отмечали и многочисленных убитых детей. Да, фашизма еще не было – но это уже было. А спасать Европу от чудовищ довелось русским солдатам.

©Валерий Шамбаров


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 4 окт 15, 14:10
+1 0

Императрица Мария Феодоровна Романова. (ВИДЕО)

Принцесса Мари Софи Фредерике Дагмар родилась 14 ноября 1847 года в Копенгагене в семье будущего короля Дании Христиана IX, впоследствии прозванного «тестем» Европы. Среди ее братьев и сестер были будущий король Дании Фредерик VIII, будущий король Греции Георг I, а также будущая королева Англии Александра.

 

Принцесса Минни, как называли Мари Софи Фредерике Дагмар в детстве, была четвертым ребенком из шести детей королевской четы.

 

Она была едва ли не с младенческих лет обручена с Цесаревичем Николаем Александровичем, старшим сыном Александра II, но 12 апреля 1865 г. цесаревич скончался в Ницце. На смертном одре он просил своего брата Великого князя Александра и свою невесту после его смерти вступить в брак.

 

После его смерти возникла привязанность между Дагмарой и великим князем Александром Александровичем, которые вместе ухаживали за умирающим цесаревичем.

 

Александр Александрович записал в дневнике:

«Я чувствую, что могу и даже очень полюбить милую Минни (так в семье Романовых звали Дагмару), тем более что она так нам дорога. Даст Бог, чтобы все устроилось, как я желаю. Решительно не знаю, что скажет на все это милая Минни; я не знаю её чувства ко мне, и это меня очень мучает. Я уверен, что мы можем быть так счастливы вместе. Я усердно молюсь Богу, чтобы Он благословил меня и устроил мое счастье».

 

11 июня он решился сделать предложение, о чем в тот же день написал отцу:

«Я уже собирался несколько раз говорить с нею, но все не решался, хотя и были несколько раз вдвоем. Когда мы рассматривали фотографический альбом вдвоем, мои мысли были совсем не на картинках; я только и думал, как бы приступить с моею просьбою. Наконец я решился и даже не успел всего сказать, что хотел.

 

Минни бросилась ко мне на шею и заплакала. Я, конечно, не мог также удержаться от слез. Я ей сказал, что милый наш Нике много молится за нас и, конечно, в эту минуту радуется с нами. Слезы с меня так и текли. Я её спросил, может ли она любить ещё кого-нибудь, кроме милого Никса. Она мне отвечала, что никого, кроме его брата, и снова мы крепко обнялись. Много говорили и вспоминали о Никсе, о последних днях его жизни в Ницце и его кончине. Потом пришла королева, король и братья, все обнимали нас и поздравляли. У всех были слезы на глазах».

 

17 июня 1866 была помолвка в Копенгагене, а через три месяца нареченная невеста прибыла в Кронштадт. В связи с замужеством принцесса Дагмар приняла Православие. 13 октября состоялось обручение, миропомазание и наречение новым именем — великой княгиней Марией Феодоровной, а ещё через полмесяца, 28 октября 1866 года, был издан манифест о вступлении в брак наследника Российского престола Александра Александровича и Марии Федоровны.

Как свидетельствуют историки, Мария Феодоровна была очень живой, активной женщиной, любившей светские увеселения, долго сохранявшей молодость и отличавшейся безупречным вкусом.

 

Во время русско-турецкой войны 1877–1878 стала сестрой милосердия.

 

1 марта 1881 г. император Александр II был убит боевиками «Народной Воли». Вступив в управление страной, престолонаследник только спустя два года, 15 мая 1883 года, официально короновался как Александр III в Успенском соборе Кремля.

 

Принцесса датская Дагмара, крещенная в Православии Марией Феодоровной, была цесаревной 16 лет, императрицей – 11 лет. Ее почти 30-летний брак с Александром III был довольно счастливым, несмотря на несхожесть характеров супругов. В императорской семье родилось шестеро детей: Николай (император Николай II) (1868), Александр (1869) (умер в младенчестве), Георгий (1871), Ксения (1875), Михаил (1878), Ольга (1882).

 

Датскому происхождению Марии Феодоровны приписывают её неприязнь к Германии, повлиявшую якобы на внешнюю политику Александра III.

 

В 1892 году Александр III получил травму во время крушения царского поезда в Борках. Спасая семью, император удержал на плечах падающую крышу вагона-ресторана. Заболевание почек, как следствие травмы, быстро прогрессировало, и 20 октября 1894 года, в возрасте 49 лет, он скончался на руках у императрицы в Ливадии. За годы правления Миротворца в Европе не произошло ни одного вооруженного конфликта. При этом России удалось безкровно присоединить обширные пространства в Средней Азии, начать строительство броненосного флота, развить промышленность и заложить фундамент экономического роста. Кончина русского царя вызвала громадный международный резонанс.

 

На престол вступил император Николай II. Вдовствующая императрица нередко относилась критически к политике своего сына, но не стремилась оказывать прямого влияния на государственные дела.

 

Императрица Мария Феодоровна на протяжении всей своей жизни активно занималась благотворительной деятельностью и внесла значительный вклад в совершенствование системы образования в России. В годы Первой мировой войны Мария Феодоровна вела большую работу на посту главы Российского общества Красного Креста. По мысли императрицы Марии Федоровны возникли Мариинские женские училища для малообразованных и малообеспеченных девушек-горожанок. Она также попечительствовала Женскому патриотическому обществу, Обществу спасения на водах, возглавляла Ведомства учреждений императрицы Марии (учебные заведения, воспитательные дома, приюты для обездоленных и беззащитных детей, богадельни).

 

В годы Первой мировой войны она продолжала работать в Красном кресте, лично помогая раненым воинам.

 

С начала 1915 г. Марии Феодоровна проводит два долгих года в Киеве, в Царском дворце, занимаясь организацией госпиталей, санитарных поездов и санаториев, где поправляли свое здоровье тысячи раненных. Императрица-мать в любое время года очень любила гулять по дворцовому парку, который назвали Мариинским. Такое же название и получил Царский дворец, ставший с 1915 г. резиденцией Марии Феодоровны. Её посещали многочисленные дети, внуки, невестка.

 

Императрица Мария Феодоровна провела в России более 50 лет, пережила революцию, стоившую жизни двум ее сыновьям и пяти внукам.

 

Весть об отречении Николая II застала Марию Феодоровну в Киеве. Она немедленно выехала в Петроград, чтобы увидеть и морально поддержать сына. Петроградский совет требовал ареста всех членов Российского Императорского Дома, однако Временное правительство позволило Марии Феодоровне выехать в Крым. В апреле 1918 г. Ялтинский совет настаивал на казни всех членов Императорского Дома, проживавших в Крыму, но этого не допустил Севастопольский совет.

После вступления в Крым германских войск все представители низложенной династии оказались под немецким военным надзором. Оккупационные власти препятствовали выезду императрицы в Данию, от переселения в Германию она отказалась сама, поскольку возлагала на Германию значительную долю ответственности за большевистский переворот в России.

 

После революции 9 ноября 1918 г. в Германии помощь членам Дома Романовых в Крыму предложила Великобритания. В апреле 1919 г. сестра государыни королева Александра Британская прислала за ней крейсер «Мальборо». Вдовствующая императрица заявила, что уедет только в том случае, если с ней будут эвакуированы все русские, которые того пожелают. 13 апреля «Мальборо» прибыл в Константинополь, затем высадил всех Романовых на Мальте, а оттуда на крейсере «Нельсон» они отплыли в Великобританию. 10 мая вдовствующую императрицу на вокзале «Виктория» встретили король Георг V, королева Мария и вдовствующая королева Александра. 15 августа Мария Феодоровна в сопровождении брата принца Вольдемара Датского и свиты из 11 человек отправилась в родную Данию.

 

Несмотря на теплый прием на родине, в дальнейшем мать последнего российского царя испытывала в Дании серьезные затруднения как политического, так и материального характера. Из-за недостатка средств ей даже пришлось временно вновь приехать в Великобританию в ноябре 1922 г. Датчане даже организовали сбор пожертвований в ее пользу.

 

В эмиграции оставалась для многих Символом не только навсегда «ушедшей России», но и несгибаемого присутствия духа и силы воли! Она основала многочисленные благотворительные фонды в поддержку нуждающихся эмигрантов.

 

Она до конца жизни так и не поверила в гибель своих сыновей Николая и Михаила Александровича, невестки и внуков. Время от времени ее мучили аферисты всяческого рода, выдававшие себя за ее мнимо спасшихся внуков: Ольгу, Марию, Анастасию, Алексея, – с требованием признания личности и прав наследования.

 

Одной из лже-Анастасий при личной встрече (историки не совсем точно уверены, где и когда она состоялась) Мария Феодоровна якобы твердо сказала: «Милая, я не знаю, кто Вы и какую цель преследуете. Оставьте меня в покое. Если Вам нужны деньги, я дам Вам их. Но деньги это – ничто! Вы счастливее меня, Вы молоды, у Вас впереди вся жизнь. Я, в отличии от Вас, потеряла все: мужа, семью, положение, Родину. У меня остались только воспоминания. И они принадлежат лишь мне. Вы на них права не имеете!»

 

Императрица Мария Феодоровна скончалась 13 октября 1928 года в Видере (Дания). Ее отпевали 19 октября в церкви святого Александра Невского в Копенгагене. Затем гроб с телом Марии Федоровны был доставлен траурным кортежем в кафедральный собор в городе Роскильде (Дания). Ее прах был помещён в саркофаг в Королевской усыпальнице кафедрального собора рядом с прахом её родителей. Там же покоятся и члены датской королевской семьи.

 

Перезахоронение останков Марии Феодоровны в России

 

В 2004—2005 гг. между российским и датским правительством было достигнуто соглашение о переносе останков Марии Феодоровны из Роскильде в Петропавловский собор в Санкт-Петербурге, где Мария Феодоровна завещала похоронить себя рядом с мужем.

 

Торжественные церемонии, связанные с перезахоронением, прошли с 22 по 28 сентября в Копенгагене и Санкт-Петербурге.

 

26 сентября 2006 года около 6 часов утра корабль ВМС Дании «Эсберн Снаре» с прахом императрицы Марии Феодоровны прибыл в сопровождении флагманского корабля Балтийского флота «Неустрашимый» в Кронштадт. 26 сентября — именно в этот день в 1866 году датская принцесса впервые ступила на Российскую землю. Затем корабль с гробом прибыл на пристань в Петергоф.

 

Под колокольный звон, в сопровождении воинского эскорта, гроб был доставлен в церковь святого Александра Hевского в Петергофе — во времена царствования Александра III это была придворная церковь императрицы Марии. В готической капелле храма святого Александра Невского в Петергофе прошла панихида по императрице. Доступ к гробу был открыт для поклонения до вечера 27 сентября.

 

28 сентября саркофаг с останками вдовствующей Российской императрицы был установлен в соборе свв. Петра и Павла рядом с саркофагом ее супруга - Александра III.

 

 
 

АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 2 окт 15, 20:24
+2 0

О Первой Мировой. Часть 1. Забытая война

 

О Первой Мировой. Часть 1. Забытая война

 
86137490_large_4514961_rykopashnaya

Первой мировой войне в нашей истории откровенно «не повезло». Ведь она непосредственно предшествовала революционным бурям. В советские времена внушалось представление, будто сама война была ненужной «империалистической бойней». Многие герои были объявлены контреволюционерами, очутились в белогвардейском лагере – о их подвигах умалчивали или искажали истину. Добавила лжи и западная пропаганда. Она силилась принизить вклад России в общую победу – соответственно, преувеличить вклад Англии, Франции, Америки. А в результате рождались легенды об «отсталости» России, ее неготовности к войне, неоправданных колоссальных потерях. А под влиянием подобных веяний сама Первая мировая оставалась в нашей стране непопулярной и малоизвестной. К ней редко обращались писатели и кинорежиссеры, ею не увлекались мальчишки.

Наверное, пришла пора расчищать накопившуюся массу хлама домыслов и клеветы. И если строго взглянуть на факты, то оказывается – на фронтах Первой мировой русские солдаты проявили себя самым блестящим образом. Кстати, само название Мировой войны внедрилось гораздо позже. В свое время ее называли Великой войной. Или Второй Отечественной. Употреблялось и сочетание Великая Отечественная. Над Отечеством в самом деле нависла серьезнейшая опасность. Германия нацеливалась ни больше ни меньше, как на мировое господство. Фашизма еще не существовало, но существовала официальная идеология пангерманизма, во многом предварявшая будущие гитлеровские теории. Вместе со своими союзниками, Австро-Венгрией, Османской империей и Болгарией, Германия представляла могущественную силу.

Геополитические планы берлинского руководства предполагали сокрушить западные державы и русских, сформировать «Срединную Европу» или «Соединенные Штаты Европы» под протекторатом немцев. Эта будущая сверхдержава дополнялась Германской Центральной Африкой, сферами влияния на Востоке (кайзер Вильгельм II провозгласил себя покровителем мусульман всего мира), в Персии, Афганистане, Китае, в Южной Америке. Россию намечали задвинуть в «допетровские» границы, отчленить Финляндию, Прибалтику, Польшу, Белоруссию, Украину. А под владычество Турции должны были отойти Закавказье, Крым, Северный Кавказ, Средняя Азия – через посредничество османов их тоже надеялись эксплуатировать немцы. Война могла начаться гораздо раньше, были спровоцированы два марокканских, два балканских кризиса. Но сама Германия считала себя не готовой к схватке.

8 декабря 1912 г. Вильгельм II созвал совещание высшего военного руководства. Тема была сформулирована предельно откровенно: “Наилучшее время и метод развертывания войны”. По мнению кайзера, начинать надо было немедленно. Его генералы полагали так же, и только гросс-адмирал Тирпиц возразил: “Военно-морской флот был бы заинтересован в том, чтобы передвинуть начало крупномасштабных военных действий на полтора года”. С ним согласились. Полтора года – получалось лето 1914-го. Германские военные программы, рассчитанные до 1916 г., были пересмотрены, с завершением к весне 1914 г.

В общем, убийство сербскими террористами австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда стало для немцев и австрийцев настоящим «подарком». Предоставило великолепный повод для развязывания агрессии. Кайзер Вильгельм, едва лишь получив сообщение об теракте в Сараево, начертал на полях телеграммы “Jetzt oder niemals” – “Теперь или никогда”.

Коснемся и утверждений об «отсталости» России. Реальные цифры показывают, что их следует отнесли к разряду бездоказательной клеветы. В 1914 г. наша армия по технической оснащенности превосходила Англию и Францию! Уступала лишь германской и австрийской, но ведь они преднамеренно готовились к войне. Для сравнения, в русской дивизии имелось 48 орудий, у немцев 72, у французов 36. А всего в русской армии – 7030 орудий (из них 240 тяжелых), в германской – 9398 (2296 тяжелых), в австро-венгерской – 4083 (1298 тяжелых), во французской – 4800 (тяжелых не было вообще). По авиации – в России 263 аэроплана и 14 дирижаблей, в Германии – 232 аэроплана и 15 дирижаблей, во Франции 156 аэропланов и 5 дирижаблей. В русской армии было 3000 автомобилей, в германской – 83 штуки (немцы в то время признали автомобильный транспорт бесперспективным, делали ставку на железные дороги).

Наши воины превосходили немцы и в области тактики, подготовки личного состава. В начале войны германских солдат не учили передвигаться ползком и перебежками, они плохо умели окапываться. В атаки вышагивали по образцам прошлого столетия, как на параде! В плотных шеренгах, а то и в колоннах, держали равнение, шагали в ногу. Еще и останавливались. Первая шеренга садилась на одно колено, вторая стоя поднимала винтовки. Прицеливались, давали залп и шагали дальше. Потери несли огромные. Как шли, так и падали шеренгами под русской шрапнелью и пулеметами. Переучивались в ходе сражений. В России серийно производились ручные гранаты, солдат учили ими пользоваться. У немцев гранаты изготовлялись саперами кустарным способом, и бросали их только саперы.

Кстати, среди отечественных исследователей, интеллигенции, читающей молодежи сформировался еще один устойчивый миф. Обвинения Николая II в том, что он вообще ввязался в эту войну. Держался за ненадежных западных союзников, вступился за Сербию, и тем самым подставил под удар Россию. Строятся весьма красноречивые доказательства, что в ситуации 1914 г. было бы правильнее остаться в стороне. А еще выгоднее – переориентироваться на альянс с Германией.

При этом забывается, что царь в самом деле до последней возможности добивался мирного урегулирования. Во всех предшествующих кризисах – в 1905, 1909, 1911, 1912 г. он занимал весьма умеренную позицию. Избегал обострений, шел на уступки. Вынуждал к уступкам сербов и прочих союзников. Но потенциальные противники воспринимали его шаги по-своему. Приходили к уверенности, что Россия трусит. Значит, она слаба. В итоге Германия и Австро-Венгрия все больше наглели. Летом 1914 г. царь очередной раз попытался выступить миротворцем. Претензии, которые Вена выдвинула к Сербии, он предлагал вынести на рассмотрение Международного трибунала в Гааге. Но теперь его никто не слушал. Европа сорвалась с тормозов и покатилась к войне.

Могла ли Россия остаться в стороне от схватки? Пожертвовать Сербией? Махнуть рукой на союз с Францией? Что ж, на этот вопрос история уже дала однозначный ответ. Ведь Сталин в преддверии Второй мировой отнюдь не случайно предпринимал шаги, противоположные Николаю II! В его распоряжении имелись исчерпывающие материалы о тех механизмах и интригах, которыми втягивали нашу страну в Первую мировую. Осужденные враги народа Радек и Раковский купили себе жизни, выложив подноготную масонских игр против России. Поэтому Сталин специально делал «наоборот» — не так, как царь. Силился избежать повторения прежнего сценария. Он разорвал ненадежный и неискренний альянс с французами. Вместо этого стал сближаться с Германией, был подписан пакт Молотова-Риббентропа. Весной 1941 г. Сталин не вступился за Югославию, хотя с ней был подписан договор о дружбе. Но в итоге Советский Союз остался в одиночестве против вражеской коалиции. Легко сломив противников на западе, неприятели обрушились на восток. То же самое ожидало Россию в 1914 г. Она осталась бы в одиночку против Германии, Австро-Венгрии и Турции.

Николай II выбрал иной расклад, сохранил рыцарскую верность союзникам. Когда австрийская артиллерия открыла огонь по Белграду, царь попытался припугнуть Вену, объявил мобилизацию. А Вильгельм и придрался к мобилизации! Поднял шум об угрозе со стороны России и объявил войну. Между прочим, это привело к вопиющим нестыковкам. Кричали-то о нападении русских, а германские армии хлынули на нейтральные Люксембург, Бельгию, на Францию. Что поделать, если «План Шлиффена» предусматривал именно такую очередность? Сперва блицкриг на западе, а потом обрушить все силы на восток…

А на австрийской границе ситуация сложилась вообще парадоксальная. Германия объявила русским войну, якобы защищая Австро-Венгрию, но сама Австро-Венгрия войны России не объявляла! В Берлине серьезно нервничали – а что если вообще не объявит? Николай II тоже на австрийцев не нападал, выжидал, как они себя поведут. Но Вена лишь тянула время, пока не подтянет достаточно войск, и только 6 августа объявила русским войну.

Большинство простых граждан России не знали подобных тонкостей. Но, по общему впечатлению современников, народ “душой” воспринял войну, как справедливую. Мобилизационные планы Генштаба прогнозировали неявку на призывные пункты 10 % (не только уклоняющихся – а людей уехавших, заболевших, или тех, кого не сразу найдут). Но фактическая неявка составила лишь 4 %. Крестьяне и рабочие, не дожидаясь повесток, осеняли себя крестным знамением и шли на призывные пункты. Те, кто имел освобождение от призыва, часто вступали в армию добровольцами. Юноши приписывали себе возраст, чтобы их зачислили в солдаты – одним из таких молодых людей стал будущий маршал Рокоссовский. А будущий маршал Малиновский стал одним из мальчишек, забиравшихся в воинские эшелоны и убегавших на фронт.

В памятках тогдашним солдатам печаталась “Молитва воина перед вступлением в бой с врагами Отечества”: Господи Боже, Спасителю мой! По неизреченной любви Твоей Ты положил душу Свою за нас. И нам заповедал полагати души наша за друзей своих. Исполняя святую заповедь Твою и уповая на Тя, безбоязненно иду я положить живот свой за веру, Царя и Отечество и за единоверных братий наших. Сподоби меня, Господи, непостыдно совершить подвиг сей во славу Твою. Жизнь моя и смерть моя – в Твоей власти. Буди воля Твоя. Аминь.

Первые стычки на русском фронте зафиксированы 4-5 августа возле пограничного городка Кибарт. А 12 августа возле литовского местечка Торжок пост из 5 казаков 3-го Донского им. Ермака Тимофеевича полка заметил разъезд вражеских драгун, заехавший на русскую территорию. Немцев было 27, но казаки их атаковали с гиком и посвистом, хотели загнать под огонь другого поста. Однако соседи уже отошли, а противник разобрался, что казаков мало, завязалась схватка. Особенно отличился приказной (ефрейтор) Кузьма Крючков. Отстреливался, рубился, а когда враги насели и выбили шашку, желая взять в плен, он выхватил у немца пику и отмахивался, как оглоблей. Казак сразил в этом бою 11 неприятелей, получил 16 ран. Уцелевшие немцы удрали. Крючков первым в этой войне был награжден Георгиевским крестом.

А первым кавалером офицерского ордена Св. Георгия стал гвардейский ротмистр Петр Николаевич Врангель (будущий белогвардейский главнокомандующий). 19 августа 1-я бригада Лейб-гвардии кавалерийской дивизии заняла прусскую деревню Краупишкен. Но попала в беду. Противник с двумя орудиями закрепился в соседнем селе Каушен и поливал картечью. Кавалеристы пытались организовать атаку в пешем строю, но немцы отразили их жестоким огнем. А по Краупишкену они пристрелялись, снаряд за снарядом поражали людей и лошадей.

Хоть отступай под огнем, хоть оставайся неа месте – продолжат расстреливать. Начальник дивизии генерал Казнаков поднял резерв, 3-й эскадрон Конногвардейского полка. Приказал подавить пушки во что бы то ни стало. Врангель, командовавший эскадроном, был опытным офицером. Добровольцем участвовал в японской войне, водил в сражения забайкальских казаков. Он понял, что наступать по открытому полю в пешем строю безнадежно. Единственный шанс – попытаться проскочить на скорости. Врангель повел эскадрон в конную атаку. Шквал пуль и картечи выбил всех офицеров, многих солдат, под Врангелем убило коня, но конногвардейцы доскакали, порубили артиллеристов и овладели орудиями.

Так она начиналась, Первая мировая. И никто еще не мог представить, когда и чем она закончится…

©Валерий Шамбаров

 


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 30 сен 15, 18:24
0 0

О Первой Мировой. Часть 10. Лодзинское сражение

 

О Первой Мировой. Часть 10. Лодзинское сражение

 
лодзинское сражение

После победоносной Варшавско-Ивангородской операции русская Ставка распорядилась дать войскам 12-дневную передышку, подтянуть тылы, пополнить боеприпасы и продолжить наступление. Наши части нуждались в более серьезном отдыхе, но командование понимало – немцы используют паузу куда более полно, чем русские. Построят такую оборону, что не одолеть.

Удар возлагался на Северо-Западный фронт генерала Рузского, ему передавались 4-я и 5-я армии Юго-Западного. На правом фланге 10-й и 1-й армиям предстояло разгромить противника в Пруссии и выйти на Нижнюю Вислу. 2-я наступала на Калиш. А главная группировка, 4-я и 5-я армии, нацеливались на Ченстохов, куда отступила 9-я германская армия.

Юго-Западному фронту генерала Иванова ставились вспомогательные задачи. Его 9-я армия прикрывала левый фланг основных сил и двигалась на Краков. 3-я и 8-я наступали на Краков и к Карпатам, 11-я осаждала Перемышль. Великий князь Николай Николаевич учитывал и опасность фланговых контрударов неприятеля. Его директивы настойчиво требовали обратить особое внимание на крепость Торн (Торунь), она оставалась справа от ударной группировки,  “принять самые энергичные меры”, чтобы узнать точное расположение противника. Начать предполагалось 14 ноября. План был выигрышным. Вторжение в Силезию с ее угольным бассейном стало бы катстрофой для германской промышленности, взятие Кракова угрожало обходом всему австро-венгерскому фронту.

Но и неприятели предпринимали экстренные меры. Из Франции отправили против русских пости всю конницу. Готовилась переброска 7 пехотных корпусов. У немцев было создано общее командование на Востоке – Обер-Ост. Возглавил его Гинденбург (конечно, в паре с Людендорфом). 8-ю армию принял фон Белов, а 9-ю – Макензен. Противник знал расположение русских. Стало ясно, что удар нацеливается на 9-ю армию, и ее немедленно перебазировали, от Чентохова и Калиша перевозили севернее, к Торну. Именно туда, откуда наша Ставка предусматривала угрозу. Сюда же прибыла кавалерия из Франции, собирался кулак из 5,5 корпусов и 5 кавдивизий – 155 тыс. человек, 450 пулеметов и 960 орудий. Из гарнизонов крепостей и местного ополчения сформировали 4 свежих корпуса “Грауденц”, “Познань”, “Бреслау”, “Торн” – 124 тыс. солдат, 250 пулеметов и 480 орудий. Они составили вторую, вспомогательную группировку. 1-ю австрийскую армию усилили четырьмя германскими дивизиями, она передвигалась севернее, примыкая к немцам. На север перебрасывали и 2-ю австрийскую армию.

Русский фронт выгнулся дугой, и армия Макензена должна была атаковать правый фланг, в стык между 1-й и 2-й русскими армиями, прорваться на Лодзь. Вторая группировка била в стык между 2-й и 5-й русской армиями. Тоже нацеливалась на Лодзь, соединялась с частями Макензена, и 2-я армия Шейдемана попадала в кольцо. А двум австрийским армиям предписывалось навалиться на 5-ю армию Плеве, разбить ее и помочь успеху немцев.

Главнокомандующий фронтом Рузский указаниями Ставки пренебрег и противника “потерял”. Пребывал у уверенности, что армия Макензена все еще находится у Ченстохова. Разведка доносила совсем другие сведения, снова всплывал район Торна, но Рузский оставил эту информацию без внимания. Войск у него было больше, чем у противника. Только в трех армиях, оказавшихся на участке предстоящей битвы, 1-й, 2-й и 5-й насчитывалось 367 тыс. штыков и шашек, 740 пулеметов, 1300 орудий. Но Гинденбург, благодаря беспечности штаба фронта, сумел создать на направлениях главных ударов многократный перевес.

Немцы имели возможность достичь еще большего успеха – позволить русским начать наступление, двигаться прямо в мешок. К этому времени к Гинденбургу успели бы подойти дополнительные контингенты. Но он рассудил, что столь масштабные перевозки войск скрыть невозможно. Полагал, что русское командование о них уже знает (не мог же он представить, что Рузский отверг сообщения разведки). А значит, будут предприняты меры противодействия. Решил начать пораньше, чтобы русские не успели отреагировать.

11 ноября, на 3 дня опередив удар Северо-Западного фронта, загромыхала артподготовка, немцы и австрийцы ринулись в атаки. 2 германских корпуса наступали на 2-ю армию Шейдемана в лоб, сковали ее боями. А 3 пехотных и 1 кавалерийский корпус вклинились вдоль берега Вислы у Влоцлавска, обрушились на 5-й Сибирский корпус армии Ренненкампфа – он прикрывал стык с войсками Шейдемана. Макензен намеревался окружить его и уничтожить. Однако ни неожиданность, ни подавляющее численное превосходство немцам не помогли. Сибиряки дрались упорно и умело. Германские части накатывались волна за волной и разбивались о них, как о скалы. Неприятельские командиры действовали несогласованно между собой, общий план нарушался. Русские это использовали, перебрасывали силы с одного угрожаемого участка на другой, и врага задержали на 2 дня. Но и наши потери росли. Повыбитый корпус начал отступать – организованно, отбиваясь контратаками. Смять и окружить его неприятель так и не сумел.

Но перед ним открылась дорога в расположение русских. Продвигаясь вперед, противник возле г.Кутно налетел на 2-й, правофланговый корпус армии Шейдемана. Он тоже оказал жестокое сопротивление, оборонялся 2 дня, но был разбит и отброшен. Немцы перерезали железную дорогу Варшава – Познань, одну из трех, связывающих 2-ю армию с тылом. Шейдеман пытался выправить положение. Снял с позиций два корпуса и бросил на правый фланг, где обозначился прорыв.

Рузский мог направить сюда куда большие силы, времени для этого было достаточно. Но он упрямо действовал по прежнему плану. 14 ноября 5-я и 4-я русские армии перешли в наступление на Ченстохов, где основных сил противника давно уже не было. Лишь 15 ноября вмешалась Ставка, наступление было отменено, и штаб фронта тоже начал перегруппировку.

К этому времени выявилось второе опасное направление.  Германские корпуса “Познань”, “Бреслау”, 3-й кавалерийский и соединения 2-й австрийской армии пробивались обойти левый фланг Шейдемана. Львиная доля сил нашей 2-й армии оказалась стянута против Макензена, для вспомогательной вражеской группировки это было очень кстати. Перед ней оставался только конный корпус Новикова, прикрывавший стык между 5-й и 2-й армиями. Под напором многократно превосходящих неприятелей он отходил, и в русские тылы стала углубляться вторая половина клещей. Но здесь положение спас командующий 5-й армии генерал Плеве. Самостоятельно, без команд, он развернул подчиненные войска не на запад, а на север. Ударил во фланг прорвавшегося врага, разбил и отбросил, а потом прикрыл своими частями брешь во фронте.

На фланге у группировки Макензена тоже находились значительные русские силы, 1-я армия Ренненкампфа. Но немцы вели на нее демонстративные атаки, отвлекая от прорыва. А армию разделяла Висла. 5-й Сибирский корпус, принявший на себя первый натиск, располагался на левом берегу, остальные корпуса на правом, и между ними – единственный мост. Отправишь войска на левый берег, а вдруг немцы навалятся на правом? И попробуй верни корпуса назад. Впрочем, сказался и другой фактор. Сам Ренненкампф очень изменился. Сказалась клевета Жилинского силившегося свалить на Ренненкампфа вину за разгром армии Самсонова. Эту клевету подхватила либеральная “общественность”, имевшая на Ренненкампфа зуб за подавление революции в Забайкалье. Его обвиняли в трусости, измене, даже мародерстве.

Официальное расследование установило полную невиновность генерала, но материалы дела – оперативные документы, приказы командования фронта и армии, были секретными, их нельзя было опубликовать. Газеты продолжали травлю Ренненкампфа, о нем распространялись грязные слухи. И он “сломался”. Потерял прежнюю решительность, инициативу. Издергался, чтобы не дать повода к новым обвинениям, стал осторожничать, действовать строго по приказам начальства. Вот и теперь медлил, пока не получил указаний Рузского. А они запоздали…

Армия Шейдемана отступила к Лодзи, фронт вокруг города изогнулся дугой. На правом фланге отбивался 1-й корпус, немцы навалились на него и оттеснили, перехватил еще одну железную дорогу, Лович – Лодзь. Открылась дорога в русские тылы, и 16 ноября Макензен запустил в прорыв группу генерала Шеффер-Баяделля из 3 пехотных и 2 кавалерийских дивизий – 48 тыс. штыков и сабель. Она обошла  Лодзь с юго-востока. Перерезала и взорвала последнюю железную дорогу, ведущую к войскам Шейдемана, армия очутилась в кольце.

Гинденбурга уже поздравляли со “вторым Танненбергом”, немцы прикидывали количество поездов, которые понадобятся для пленных. В окруженных русских частях кое-где началась паника. Как это обычно бывает, в первую очередь в тылах, лазаретах, где люди не знают реального положения дел и обстановка нагнетается слухами. В Лодзи в этот момент находился с санитарным поездом А.И. Гучков, депутат Думы и лидер партии октябристов (разумеется, масон). Он постарался разнести панику по всей России, сообщал знакомым: “Только чудо может спасти нашу армию”. Вернувшись в столицу, взялся “бить тревогу”. Мол, на фронте сплошные катастрофы, а от “общественности” скрывают…

В действительности, до катастрофы было далеко. Фронтовых частей 2-й армии паника не коснулась – они били врага, переходили в контратаки, не позволяя Макензену снимать войска для усиления обходящей группировки. Русское командование не повторило ошибок Жилинского и Самсонова в Восточно-Прусской операции. Отреагировало хоть и с запозданием, но четко и грамотно. А глубокие обходы – маневр очень опасный для самих обходящих.

Против них стягивались силы с других участков. Прибыли кавкорпус Новикова, из 1-й армии – гвардейская кавалерия Хана Нахичеванского. Им приказали атаковать, не считаясь с потерями. Массы русской и германской конницы сшиблись в жарких встречных рубках. Наши кавалеристы не досчитались многих солдат и офицеров, но задержали врага. Тем временем 2-я армия успела выдвинуть на направление прорыва два пехотных корпуса. А на фланг германского клина, в район Ловича, перебрасывались два корпуса армии Ренненкампфа.

Неприятель не оставляли попыток вбить вторую половину “клещей”, которую сломал Плеве. Немецкие корпуса “Познань”и “Бреслау” с коницей и австрийцами настойчиво лезли на позиции 5-й русской армии, силились прорваться навстречу группе Шеффер-Баяделя. Не тут-то было. Все атаки отшвырнули, замкнуть кольцо не позволили.

20 ноября гулявшая по тылам группа Шеффер-Баяделля встретила оборону пехотных соединений, перекрывших ей движение. А на следующий день части 1-й армии, собранные у Ловича, проломили фланг углубившихся германцев и соединились у Лодзи с войсками 2-й армии. 5 дивизий Шеффер-Баяделля сами очутились в кольце. До 24 ноября они вели жестокие бои в окружении, силилист вырваться назад. Чтобы помочь им, Макензен бросил свои корпуса в отчаянные лобовые атаки на фронте 1-й армии. В одном месте они потеснили русских, овладели позициями. И вот тут-то Ренненкампф попался на хитрость. Забрал часть своих войск из-под Ловича, послал ликвидировать опасность.

Окруженным немцам только это и требовалось. Ночной атакой они опрокинули боевые порядки 6-й Сибирской дивизии и вырвались. За ними бросилась наша кавалерия, но они уже уходили и добрались до своих. Точнее, из 48 тыс. до своих добрались лишь 6 тыс. Остальные погибли или угодили в плен. Вместо “второго Танненберга” германское командование с огромным трудом и потерями вытащило из мешка жалкие остатки ударной группы. Но и это преподносилось немецкой пропагандой как блестящий успех!

Гинденбург приказал перейти к обороне, но еще не угомонился. К нему прибывали обещанные корпуса из Франции, и фельдмаршал ждал, когда они соберутся, намеревался снова наступать. Рассчитывал, что 2-я армия Шейдемана и 5-я Плеве ослаблены боями, надеялся прорвать их фланги и окружить уже не одну, а две армии. Однако русское командование в это же время приняло решение отвести войска несколько назад – сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки и приблизиться к тыловым базам.

Чтобы подготовить позиции на новых рубежах, требовалось выиграть время, отвлечь противника. Для этого 1-й армии было приказано предпринять частное наступление у Ловича. Наши солдаты поднялись в атаки и… спутали все планы противника. Эти планы уже были утверждены, армия Макензена тоже готовилась атаковать! Причем участок прорыва ей определялся именно здесь, у Ловича. Обещанные свежие корпуса еще не подошли, но когда русские начали бой, Макензен принялся действовать по готовым планам, бросил свои силы вперед раньше срока. 1 декабря закипело встречное сражение. А 2-я австрийская армия с германскими соединениями должна была осуществить второй прорыв, обойти с юга 5-ю русскую армию. Опасаясь, что она выступит в разнобой с Макензеном, Гинденбург и ей велел атаковать раньше срока.

Русская Ставка и штаб фронта старались оттянуть немцев от эпицентра возобновившейся битвы. Для этого в Восточной Пруссии 10-я армия предприняла штурм крепости Летцен. Русские взяли несколько высот, отбили контратаки, но оборона была слишком сильной. Промежутки между озерами и каналами простреливались артиллерией, были перекрыты траншеями с пулеметными гнездами, перепутаны колючей проволокой и спиралями Бруно. Стали готовиться более тщательно. В тылу построили похожие укрепления, тренировались преодолевать их.

Когда ударили морозы и появилась возможность пройти по льду, атаку повторили. Но тяжелой артиллерии было мало, подавить орудия крепости не сумели. А вдобавок, морозы вдруг сменились оттепелью. 64-я дивизия бросилась на штурм, а шквальный огонь заставил ее залечь в болоте перед заграждениями. Солдаты и офицеры пролежали целый день, вжимаясь в грязь. Вечером захолодало, шинели вмерзли в землю, и их откалывали штыками. Под покровом темноты возвращались в свои блиндажи. Для оказания помощи собрали всех врачей, фельдшеров, санитаров, людей оттирали денатуратом, от переохлаждения давали пить пивные дрожжи. Но все равно было много обмороженных.

А на стыке 1-й и 10-й армий успешно действовала Уссурийская бригада. В ней опять прославился хорунжий Г.М. Семенов. С 10 казаками он отправился на разведку. Немецкая застава на шоссе несла службу неважно, ночью собралась греться у костров. Казаки обстреляли ее с нескольких сторон, побили и разогнали. Бегущие солдаты переполошили роту, державшую оборону в соседнем селе. Налет казаков приняли за крупное вторжение. Рота бросила позиции и покатилась к г. Млава. В городе ее появление навело панику, гарнизон стал срочно эвакуироваться. А Семенов незаметно двигался следом. Периодически посылал гонцов с донесениями, и в Млаву вступил вдвоем со своим вестовым Чупровым. Пристроившись за углом, из единственной винтовки подбили 2 машины, ранили нескольких немцев, это вызвало полный ужас, неприятели кинулись кто куда. А командование знало о сильных укреплениях врага, и недоумевало, получая донесения Семенова. Для проверки послали взвод драгун. Когда они появились в Млаве, два героя, взявших город, спокойно ужинали в ресторане на главной улице. Вскоре подошла вся бригада…

К Гинденбургу один за другим прибывали воинские эшелоны с Запада, теперь у него было ощутимое численное превосходство. Но удары 1-й и 10-й русских армий, контратаки на других участках перемешали его замыслы и не дали сконцентрировать силы. Новые соединения ему пришлось вводить в бой по очереди, разбрасывать по разным направлениям. Противник наседал две недели, но решающего перелома так и не добился. Наши части понесли большие потери, израсходовали боеприпасы, и 13 декабря Верховный Главнокомандующий приказал отвести войска на уже подготовленные позиции по рекам Бзура, Равка и Нида. А немцы с австрийцами были настолько измочалены, что даже не смогли выступить вдогон. Русские армии отошли беспрепятственно и заняли указанные им рубежи. Стали закрепляться на зиму, приводить себя в порядок, принимать пополнения.

По поводу серьезных просчетов в Лодзинской операции Рузский сумел выкрутиться, козырял репутацией “героя Львова”, а думская “общественность” и газеты дружно славили его, приписали ему все успехи (кстати, столь горячим симпатиям способствовал один маленький штришок – Рузский был масоном). Зато на Ренненкампфа опять катились бочки, “общественное мнение” яростно обрушилось на “немца” (хотя среди наших офицеров было 9% немцев, и сражались они ничуть не хуже русских, их Отечеством была Россия, а не Германия). Не без содействия Рузского, ловко переложившего вину, его отстранили от командования. По грязным наветам было начато следствие об “измене”. Оно полностью оправдало генерала, выявило лишь ошибки, и не более того. Но материалы расследования снова были секретными. А враги Ренненкампфа в руководстве фронта и при дворе постарались, чтобы официальное оправдание не было опубликовано. Он вышел в отставку.

 


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 29 сен 15, 17:46
+2 1

Битва при Молодях — запрещенная победа

 

Битва при Молодях — запрещенная победа

 
битва при Молодях

29 июля – 3 августа 1572 года состоялась битва при Молодях. В отличие от Бородина, Куликова поля или Чудского озера это событие очень многим нашим соотечественникам ничего не говорит. А между тем, в эти дни решалось не более и не менее, как быть или не быть России.

В 1552 году русские войска взяли штурмом Казань, а четыре года спустя — присоединили Астраханское ханство. Было, наконец, разорвано кольцо грабивших Русь несколько столетий мусульманских ханств. Авторитет Русского царства вырос многократно: не замедлили последовать предложения подданства со стороны горских и черкесских князей, а Сибирское ханство признало себя данником Москвы. Это не на шутку встревожило напиравшую на Европу Османскую империю и её вассала – Крымское ханство, «набеговая экономика» которого, питавшая прибыльную работорговлю на Чёрном море, оказалась под угрозой.

В 1558 году Иван Грозный начал Ливонскую войну, за  полтора века до Петра Первого пытаясь вернуть русские земли на Балтике и «прорубить окно в Европу», в результате чего России пришлось сражаться против европейской коалиции в составе Ливонской конфедерации, Швеции, Великого княжества Литовского и Польши. Значительно уступая противнику по ресурсам, территории и населению, а также вследствие откровенной измены части бояр, Россия начала терпеть поражения.

Разумеется, османы и крымские татары не могли этим не воспользоваться. Все 24 года Ливонской войны Россия воевала фактически на два фронта: 21 год из 24 был отмечен нападениями крымских татар. В 1569г крымско-турецкое войско осадило Астрахань, но поход закончился для него полной катастрофой. Причём, далеко не последнюю роль в этом сыграли присланные на помощь из Польши запорожские казаки под командой гетмана Михаила Вишневецкого.

В мае 1571 года, воспользовавшись тем, что основные силы Ивана Грозного были отвлечены  Ливонской войною,  крымский хан Давлет Гирей c 40-тысячной армией предпринял масштабный набег на Москву. С помощью перебежчиков, посланных изменником князем Мстиславским, он обошёл засечные линии на южных окраинах и вышел на Москву. Русская армия числом всего 6000 человек заперлась в городе, но татары 3 июня  подожгли деревянные предместья, тысячи людей сгорели заживо. В итоге было перебито до 80 тысяч русских людей, а около 60 тысяч было уведено в плен. Население же Москвы сократилось со 100 до 30 тысяч человек.

Иван Грозный просил мира, даже готов был отдать недавно завоёванную Астрахань. Но хан хотел большего, тем более, что его подталкивали к этому турки. Сначала Давлет Гирей потребовал также отдать ему и Казань, заплатить огромную дань — 2000 рублей. Однако потом принял решение добить Русь и присоединить её окончательно к своим владениям.   В поход поднялось едва ли не всё мужское население Крыма – 80 тысяч всадников, а с ними – 20 тысяч турецкой пехоты и 7 тысяч янычар – лучшая пехота, своего рода «спецназ» того времени, плюс – пушки для взятия городов.  С войсками двигались турецкие чиновники, готовые принять в управление захваченные русские области.

Хан был уверен, что сопротивляться ему особенно некому. Поэтому войско неспешно двигалось к Москве, растянувшись без малого на 15 вёрст. Воспользовавшись этим, 29 июля отряд опричного воеводы Дмитрия Хворостинина напал на арьергард крымского войска и полностью его уничтожил. Не желая оставлять врага в тылу, взбешённый хан повернул войско к Молодям на Хворостинина, которому удалось заманить врага к реке Рожай (сегодня – река Рожайка в Чеховском районе Московской области), где стоял Большой полк Воротынского.  Русских было около 20 тысяч – дворяне, стрельцы, донские казаки. Кроме того подошли 7 тысяч немецких наёмников и тысяча запорожских казаков («каневских черкасс») полковника Михаила Черкашенина. При трёх-четырёхкратном преимуществе врага и его подавляющем перевесе в коннице, единственной надеждой русских оставался «гуляй-город» — сцепленные в общую стену укреплённые на телегах щиты из брёвен. Грамотным манёвром Хворостинин подвёл преследующего его противника под огонь пушек и пищалей, нанеся татарам большие потери.

31 июля 20 тысяч ногайцев пошли в атаку на «гуляй-город», где и были перебиты, а с ними — один их лучших полководцев хана ногаец Теребердей-мурза. 1 июля первый ханский советник Дивей-мурза возглавил новый штурм, но атаку снова отбили, а «второй человек после хана» был взят в плен, причём – казаком, крещёным татарином  «Темиром-Иваном Шибаевым, сыном Алалыкиным». Впрочем, положение русских оставалось трудным – обозы отстали, было много раненых, кончалась вода, начали есть лошадей.

2 августа хан назначил общий штурм. На месте легли три тысячи стрельцов, сдерживавших татар ружейным огнём у подножия холма, серьёзные потери понесла и дворянская конница. Крымцы потеряли массу воинов, погиб ногайский хан и ещё трое мурз. Тогда хан принимает решение – «задавить числом» уставших русских: всей татарской коннице велено спешиться и атаковать в пешем строю вместе с не участвовавшими до этого в битве янычарами. Устилая холм трупами, крымцы и турки яростно лезли на стены «гуляй-города», рубили их саблями, пытались расшатать руками. На смену павшим хан бросал в бой всё новые волны людей.

Тогда воевода Воротынский предпринимает крайне рискованный, но, пожалуй, единственно возможный шаг: оставив Хворостинина биться насмерть в «гуляй-городе», он  с Большим полком вышел из лагеря с другой стороны холма и ударил в тыл нападавшим. Хворостинин пошёл в атаку из «гуляй-города». Решившие, что к русским подошло на помощь свежее войско, крымцы побежали. Русские гнали и рубили бегущих, более 10 тысяч из которых утонуло только при переправе через реку. Потери были огромны: погибли все семь тысяч янычар, большинство крымских мурз, а также сын, внук и зять самого Девлета Гирея. Множество высших крымских сановников попало в плен. Из более чем  стотысячного войска до Крыма добралось не более 15 тысяч.

Последствия Молодинской победы сложно переоценить. Для России она означала политическое выживание и избавление от войны на два фронта. На Дону и Десне пограничные укрепления были отодвинуты на юг на 300 километров, заложен город Воронеж и новая крепость в Ельце, началось освоение чернозёмных земель Дикого поля. Главное же, разгром под Молодями нанёс такой сокрушительный удар по Крымской орде, лишившейся большинства своего мужского населения, что двадцать лет Русь жила без крымских набегов. И даже тридцать лет спустя, когда Русь была погружена в Смуту и, по сути, беззащитна, набегов вглубь русской территории крымчаки и турки, наученные горьким опытом, не предпринимали.

Но, кроме того, Молодинская битва имела колоссальное значение и для спасения Европы от турецкой агрессии. Захватив Россию с её территорией, населением, ресурсами и созданным Иваном Грозным одним из мощнейших в Европе «военно-промышленным комплексом» по производству огнестрельного оружия и пушек, значительно усилившееся  Крымское ханство открывала второй фронт против Европы, которая из последних сил сдерживала турецкое нашествие…

Почему об этом очередном спасении Европы русскими молчат европейцы, понятно. Но почему битва, которая бы заняла первые строки в учебнике истории любой другой страны, замалчивается в России?  Причём, замалчивается не нынешними злокозненными либералами. И даже не советскими коммунистами. А со времён Романовых и Российской империи. Именно тогда новая династия принялась конструировать свою версию прошлого России, в которой уничтоживший в ходе своих «реформ» четверть соотечественников царь-западник Пётр Первый объявлялся едва ли не полубогом, зато первый  русский царь Иван Грозный – «кровавым чудовищем». Которому не нашлось даже места на известном памятнике «Тысячелетие России».

Что знаем мы об этом времени? Очень мало. Особенно после того, как после работы в архивах масона Николая Карамзина — создателя официальной «Истории государства российского» оттуда таинственным образом исчезли все документы, касающиеся периода опричнины. Нет опричных архивов с судебными делами, нет «указа об опричнине», ни «Синодика» с именами казнённых, ни даже завещания Ивана Грозного, хотя  сохранились завещания (духовная) Великих князей от Ивана Калиты (за 250 лет до Грозного). Именно Карамзин, выполнявший «госзаказ» правящей династии, создал тот омерзительно-клеветнический пасквиль, на основании которого до сих пор мы судим об эпохе Ивана Грозного – поистине великой и достойной восхищения эпохи в истории нашей страны.

Мало кто знает, что при Иване Грозном был введен суд присяжных и местное выборное самоуправление вместо воевод, введено бесплатное начальное образование (церковные школы). «Судебником» запрещен рабский труд, установлено равенство между всеми слоями населения – все делились на «служилое» и «податное» сословия: одни служили и воевали всю жизнь, другие – их кормили. Впервые появилась регулярная армия – стрельцы и первая в мире военная форма. Территория страны увеличилась в несколько раз. Рост благосостояния населения и выплачиваемых налогов за время царствования Ивана Грозного составил несколько тысяч процентов, а иностранцы из охваченной религиозными войнами Европы бежали в «опричную» Россию десятками тысяч.

Что же до «репрессий», то за все время царствования не было ни одного казненного без суда и следствия, общее же число «репрессированных» составило от трех до четырех тысяч человек. При том, что в то же время во Франции за неделю после Ворфоломеевской ночи вырезали 30 тысяч гугенотов, а в Англии Генриха VIII было повешено 72 000 людей, виновных в том, что они нищие…

Так что, не стоит верить мифам. Луше научимся гордиться победами наших предков, благодаря которым мы сегодня можем жить на своей земле и говорить по-русски.

 


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 29 сен 15, 17:18
+2 3

Знаете ли вы?

 

Знаете ли вы?




А знаете ли Вы, что Темпы экономического развития России в
1912
были самыми высокими в мире - свыше 20%.

А
знаете ли Вы, что Перед Первой мировой войной Россия давала хлеба
примерно
столько же, сколько США, Канада и Аргентина вместе взятые, а
они
сами были в этой отрасли ведущими.

А знаете ли
Вы, что Зарпалата рабочего в дореволюционной России была
самой
высокой в Европе и второй в мире после США.

А
знаете ли Вы, что На мировом рынке продовольствия в начале 20-го века
Царская
Россия была абсолютным лидером, тогда говорили, что Россия
кормит
половину Европы.

А знаете ли Вы, что В 1913 году
Россия от продажи сливочного масла за
границей выручила столько же,
сколько от добычи золота.

А знаете ли Вы, что В
1904 году в России был 21 миллион лошадей (во всем
мире - около 75
миллионов): 60% крестьянских хозяйств России имели 3-х и
более
лошадей.

А знаете ли Вы, что В 1914 году по
просьбе США Царская Россия направила к
американцам около 2000
русских инженеров для создания тяжелой военной
промышленности.

А
знаете ли Вы, что К концу 1916 года из всех воюющих держав только одна

Россия не ввела карточной системы распределения продовольствия, цены по

сравнению с началом войны повысились всего на несколько процентов.

А
знаете ли Вы, что В 1913 году по доходам на душу населения Россия
находилась
на 4-м месте в мире.

А знаете ли Вы, что На заре
авиации самыми большими самолетами в мире
были русские - "Илья
Муромец" и "Святогор"
А знаете ли Вы, что До
революции 1917 года русская семья была одной из
самых больших в
мире, 8 детей считалось малым числом, обычно их было
12-14. В
настоящее время русская семья имеет 1-2 детей, один из самых
низких
показателей среди всех народов планеты.

А знаете
ли Вы, что В 20-й век Российская Империя вступила с крупнейшей и

лучшей в мире нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленностью:
94%
всей нефти перерабатывались внутри страны, продукция славилась
высоким
качеством и дешевизной.



За двадцать лет правления
Николая II
население империи возросло на пятьдесят миллионов
человек — на 40%;
естественный прирост населения превысил три
миллиона в год. Наряду с
естественным приростом заметно повысился
общий уровень благосостояния.


Так,
потребление сахара с 25 млн. пудов в год (8 фунтов на душу в 1894
году)
превысило 80 млн. пудов (18 фунтов на душу) в 1913. Увеличилось и
потребление
чая (75 млн. кг в 1913; 40 млн. в 1890).

Благодаря
росту сельскохозяйственного производства, развитию путей
сообщения,
целесообразной поставке продовольственной помощи, «голодные
годы» в
начале ХХ века уже отошли в прошлое. Неурожай более не означал
голода:
недород в отдельных местностях покрывался производством других
районов.

Урожай
хлебных злаков (ржи, пшеницы и
ячменя), достигавший в начале
царствования, в среднем, немногим более
двух миллиардов пудов,
превысил в 1913—1914 гг. четыре миллиарда
.





Удвоилось
количество мануфактуры, приходящейся на голову населения:
несмотря
на то, что производство русской текстильной промышленности
увеличилось
процентов на сто, ввоз тканей из-за границы также увеличился
в
несколько раз.

Вклады в государственных
сберегательных
кассах возросли с трехсот миллионов в 1894 до двух
миллиардов рублей в
1913 годах.


Добыча
каменного угля увеличивалась непрерывно. Донецкий бассейн,
дававший
в 1894 году меньше 300 млн. пудов, в 1913 давал уже свыше
полутора
миллиарда. За последние годы началась разработка новых мощных
залежей
Кузнецкого бассейна в Западной Сибири. Добыча угля по всей
империи
за двадцать лет возросла более чем вчетверо. В 1913 году добыча нефти
приблизилась к 600
млн. пудов в год (на две трети больше, чем в
начале царствования).







В
России быстро вырастала металлургическая промышленность. Выплавка
чугуна
увеличилась за двадцать лет почти вчетверо; выплавка меди —
впятеро;
добыча марганцевой руды также в пять раз. В области
машиностроения
за самые последние годы проявился быстрый рост: основной
капитал
главных русских машинных заводов за три года (1911—1914) возрос с

120 до 220 млн. рублей. Производство хлопчатобумажных тканей с 10,5
млн.
пудов в 1894 году удвоилось к 1911 и продолжало возрастать далее.
Общее
число рабочих за двадцать лет с двух миллионов приблизилось к
пяти.

С
1 200 млн. в начале царствования
бюджет достиг 3,5 миллиардов
.
Год за годом сумма поступлений
превышала сметные исчисления;
государство все время располагало
свободной наличностью. За десять
лет (1904—1913) превышение обыкновенных
доходов над расходами
составило свыше двух миллиардов рублей. Золотой
запас госбанка с 648
млн. (1894 год) возрос до 1604 млн. (1914). Бюджет
возрастал без
введения новых налогов, без повышения старых, отражая рост
народного
хозяйства.

Протяжение железных дорог, как и
телеграфных
проводов, более чем удвоилось. Увеличился и речной флот —
самый
крупный в мире. (Пароходов в 1895 году было 2 539, в 1906 — 4
317.)


Русская
армия возросла приблизительно в той же пропорции, как и
население: к
1914 году она насчитывала 37 корпусов (не считая казаков и
нерегулярных
частей), с составом мирного времени свыше 1 300 000
человек. После
японской войны армия была основательно реорганизована.
Русский флот,
так жестоко пострадавший в японскую войну, возродился к
новой
жизни, и в этом была огромная личная заслуга Государя, дважды
преодолевшего
упорное сопротивление думских кругов.

О росте
народного образования
свидетельствуют следующие цифры: к 1914 году
расходы государства,
земства и городов на народное образование
составили 300 млн. рублей (в
начале царствования — около 40 млн
.).

О
числе книг и периодических изданий в России за 1908 год имеются
следующие
данные: периодических изданий было 2 028, в том числе 440
ежедневных.
Книг и брошюр издано 23 852 названия, 70 841 000
экземпляров, на
сумму 25 млн. рублей.

Хозяйственная
самодеятельность широких масс выразилась в беспримерно
быстром
развитии кооперации. До 1897
года в России было всего около сотни
потребительских обществ с небольшим
числом участников и несколько
сот мелких ссудо-сберегательных
товариществ… Уже к 1 января 1912
года число потребительских обществ
приближалось к семи тысячам…

Кредитные кооперативы в 1914
увеличили в семь раз свой основной
капитал по сравнению с 1905 годом и
насчитывали до девяти миллионов
членов.

На фоне общей картины могучего роста
Российской империи особо выделялось
развитие ее азиатских владений.
За двадцать лет около 4 миллионов
переселенцев из внутренних
губерний нашли себе место в Сибири.

На двадцатом
году царствования императора Николая II Россия достигла еще

невиданного в ней уровня материального преуспеяния… Происходящую в
России
перемену отмечали иностранцы. В конце 1913 г. редактор «Economist

Europeen», Эдмон Тэри, произвел по поручению двух французских министров

обследование русского хозяйства. Отмечая поразительные успехи во всех
областях,
Тэри заключил: «Если дела
европейских наций будут с 1912 по 1950
года идти так же, как они шли с
1900 по 1912, Россия к середине
текущего века будет господствовать над
Европой как в политическом,
так и в экономическом и финансовом
отношении».



1.
ДЕМОГРАФИЯ И ФИНАНСЫ.



Известный экономист Edmond
Trey
справедливо утверждал: "Если у больших европейских наций
события между
1912 и 1950 годами будут протекать так же, как они
развивались между
1900 и 1912 годами, то к середине настоящего века
Россия станет выше
всех в Европе, как в отношении политическом, так и
в области
финансово-экономической .


Вот несколько
цифровых данных.



В 1894 году, в начале царствования
Императора Николая II, в России
насчитывалось 122 миллиона жителей.
20 лет спустя, накануне 1-ой Мировой
войны, народонаселение её
увеличилось на 50-60 миллионов; таким образом
в Царской России
народонаселение возрастало на 2.400.000 в год.
Императорская Россия
строила свою политику не только на бездефицитных
бюджетах, но и на
принципе значительного накопления золотого запаса.
Несмотря на это,
государственные доходы с 1.410.000.000 рублей в 1897
году, без
малейшего увеличения налогового бремени неуклонно росли, тогда
как
расходы государства оставались более или менее на одном и том же
уровне,
что и видно из нижеприведенной таблицы (в миллионах золотых
рублей):

1908 1909 1910 1911 1912





Обыкнов.
доходы 2.418 2.526 2.781 2.952 3.104





Обыкнов.
расходы 2.388 2.451 2.473 2.536 2.669





Превыш.
доход. над расх. 30 75 308 416 335








За
последние 10 лет до Первой Мировой войны превышение государственных
доходов
над расходами выразилось в сумме 2.400.000.000 рублей. Эта цифра

представляется тем более внушительной, что в царствование Императора
Николая
II были понижены железнодорожные тарифы иотменены выкупные
платежи
за земли, отошедшие в 1861 году к крестьянам от их бывших
помещиков,
а в 1914 году, с началом войны, и все виды питейных налогов.

В
царствование Императора Николая II, законом 1896 года, в России была
введена
золотая валюта, причём Государственному Банку было предоставлено

выпускать 300.000.000 рублей кредитными билетами не обеспеченными
золотым
запасам. Но правительство не только никогда не воспользовалось
этим
правом, но, наоборот, обеспечило бумажное обращение, золотой
наличностью
более, чем на 100%, а именно: к концу июля 1914 года
кредитных
билетов было в обращении на сумму 1.633.000.000 рублей, тогда
как
золотой запас в России равнялся 1.604.000.000 рублей, а в
заграничных
банках 141.000.000 р.


Устойчивость денежного обращения
была
такова, что даже во время русско-японской войны,
сопровождавшейся
повсеместными революционными беспорядками внутри
страны, размен
кредитных билетов на золото не был приостановлен.


В
России налоги, до первой мировой войны, были самыми низкими во всём
свете:
Налоги
прямые на 1 жителя в рублях:


Россия - 3.11


Франция
- 12.25


Австрия - 10.9


Германия - 12.97


Англия
- 26.75


Налоги косвенные на 1 жителя в рублях:


Россия
-5.98


Франция -10.00


Австрия -11.28


Германия
-9.64


Англия -15.86


Иначе говоря, бремя прямых
налогов в России было почти в четыре раза
меньше, чем во Франции,
более чем в 4 раза меньше, чем в Германии и в
8,5 раз меньше, чем в
Англии. Бремя же косвенных налогов в России было в
среднем вдвое
меньше, чем в Австрии, Франции, Германии и Англии.


Из
таблицы, приведенной ниже, явствует, что общая сумма налогов на
одного
жителя в России была более, чем вдвое меньше, нежели в Австрии,
Франции
и Германии и более, чем в четыре раза меньше, чем в Англии.


Общая
сумма налогов (на одного жителя в рублях; 1 золотой рубль равен
2,67
зол.франкам или 51 американскому зол. центу):


Россия --
9,09


Австрия -- 21,47


Франция -- 22,25


Германия
-- 22,26


Англия -- 42,61


2. ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И
ЭКОНОМИКА.


В период между 1890 и 1913
гг. русская
промышленность учетверила свою производительность
.
Её доход не
только почти сравнялся с поступлениями, получавшимися от
земледелия, но
товары покрывали почти 4/5 внутреннего спроса на
мануфактурные изделия.

За последнее четырёхлетие до 1-ой
Мировой войны количество вновь
учреждавшихся акционерных обществ
возросло на 132%, а вложенный в них
капитал почти учетверился. Это
видно из следующей таблицы.

год число новых акцион. обществ
капитал (в млн.руб)


1910 104 119,3


1911 166 185,3


1912
202 233,5


1913 240 403,1

Прогрессивный
рост благосостояния населения наглядно доказывается
следующей
таблицей вкладов в государственные сберегательные кассы:



















Примечания:


1. Спад в 1905 г. – результат
русско-японской войны и бунта.


2. Данные таблицы из "The
RussiaYearBook," 1911. Compiled and edited
by Howard P. Kennard,
Eyre and Spottiswood Ltd, London, 1912.


В 1914 году в
Государственной Сберегательной Кассе было вкладов на
2.236.000.000
рублей.


Сумма вкладов и собственных капиталов в мелких
кредитных учреждениях (на
кооперативных началах) составляла в 1894
году около 70.000.000 рублей; в
1913 году -- около 620.000.000
рублей (увеличение на 800%), а к 1
января 1917 года -- 1.200.000.000
руб.



3. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ.


Накануне революции
русское земледелие было в полном расцвете. В течение
двух
десятилетий, предшествовавших войне 1914-18 гг., сбор урожая хлебов

удвоился. В частности, сбор ржи в 1894 году дал 2 миллиарда пудов, а в
1913
-- 4 миллиарда пудов.


В царствование Императора Николая II
Россия была главной кормилицей
Западной Европы.
При этом
обращает на себя особое внимание
феноменальный рост вывоза
земледельческих продуктов из России в Англию
(зерна и муки, в
миллионах фунтов; русский фунт -- 0,4 кг):

1908 г. --
858.279.000


1909 г. -- 1.784.288.000


1910 г. --
2.820.049.000


Россия поставляла 50% мирового ввоза яиц. В
1908 году из России их было
вывезено 2.589.000.000 штук стоимостью в
54.850.000 р., а в 1909 г. --
2.845.000.000 стоимостью в 62.212.000
р.


Рожь:


в 1894 г.: -- 2 миллиарда пудов,


в
1913 г.: -- 4 миллиарда пудов


Сахар -- в этот же период
времени потребление сахара на каждого жителя
повысилось с 4 до 9 кг.
в год.


Чай -- потребление в 1890 г. -- 40 миллионов кг; в
1913 г. -- 75
миллионов кг.


Лён -- накануне 1-й Мировой
войны Россия производила 80% мировой добычи
льна.


Хлопок
-- повышение на 388%. Благодаря большим работам по орошению в
Туркестане,
предпринятым ещё в царствование Императора Александра III,
урожай
хлопка в 1913 г. покрывал все годичные потребности русской
текстильной
промышленности. Последняя удвоила своё производство между
1894 и
1911 гг.

4. ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ.

Сеть
железных дорог в России покрывала 74.000 вёрст (одна верста
равняется
1,067 км), из которых Великий Сибирский Путь (8.000 вёрст) был

самым длинным в мире.

В 1916 г., т.е. в самый разгар войны,
было построено более 2.000 вёрст
железных дорог, которые соединили
Северный Ледовитый Океан (порт
Романовск) с центром России.

К
1917 г. в России находилось в эксплуатации 81.116 км.железной дороги и

15.000 км было в постройке. В Царской России в период с 1880 по 1917
гг.,
т.е. за 37 лет, было построено 58.251 км., что даёт средний годовой

прирост в 1.575 км. За 38 лет советской власти, т.е. к концу 1956 г.,
было
построено всего лишь 36.250 км., что даёт годовой прирост лишь в
955
км.

Постройка одного километра железной дороги в Царской
России обходилась в
74.000 р., а при советской власти в 790.000 р.,
исходя из расчёта
одинаковой покупной способности рубля.

Накануне
войны 1914-18 гг. чистый доход государственных железных дорог
покрывал
83% годичных процентов и амортизации государственного долга.
Иными
словами, выплачивание долгов, как внутренних, так и внешних, было
обеспечено
в пропорции более чем на 4/5 одними доходами, которые
получало
русское государство от эксплоатации своих железных дорог.

Надо
добавить, что русские железные дороги, по сравнению с другими, для
пассажиров
были самыми дешёвыми и самыми комфортабельными в Европе.

5.
РАБОЧЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО.
Промышленное
развитие в Российской
Империи естественно сопровождалось значительным
увеличением
количества фабрично-заводских рабочих, экономическое
благосостояние
которых, равно как и охрана их жизни и здоровья,
составляли предмет
особых забот Императорского правительства.

Необходимо
отметить, что именно в Императорской России, и при том в
XVIII веке,
в царствование Императрицы Екатерины II (1762-1796), в
первый раз
во всём мире, были изданы законы касательно условий труда:
был
запрещён труд женщин и детей, на заводах был установлен 10-часовой
рабочий
день и т.д.

Характерно, что кодекс Императрицы Екатерины,
регулировавший детский и
женский труд, отпечатанный на французском и
латинском языках, был
запрещён для обнародования во Франции и
Англии, как "крамольный”.

В царствование Императора Николая
II, до созыва 1-ой Государственной
Думы, были изданы специальные
законы для обеспечения безопасности
рабочих в горно-заводской
промышленности, на железных дорогах и в
предприятиях, особо опасных
для жизни и здоровья рабочих, как-то: на
пороховых заводах, в
Экспедиции по заготовлению государственных бумаг и
т.п.
Детский
труд до 12-летнего возраста был запрещён, а несовершеннолетние и

лица женского пола не могли быть нанимаемы на фабричную работу между
9-ю
часами вечера и 5-ю часами утра.

Размер штрафных вычетов не
мог превышать одной трети заработной платы,
причём каждый штраф
должен был быть утверждаем фабричным инспектором.
Штрафные деньги
поступали в особый фонд, предназначенный для
удовлетворения нужд
самих рабочих.

В 1882 году специальный закон урегулировал
работу детей от 12 до 15 лет.
В 1903 году были введены рабочие
старосты, избиравшиеся
фабрично-заводскими рабочими соответствующих
цехов. Существование
рабочих союзов было признано законом в 1906
году. Но превосходство над
марксистской системой заключалось,
главным образом, в возможности
рабочим защищать свои права
"классическим оружием рабочего класса”: в
Царской России -- можно
было прибегать к забастовкам, тогда как в
Хрущёвской России
забастовки невозможны, так же, как они были невозможны
при Сталине и
при Ленине.

На заводах, контролируемых Инспекцией Труда --
таковая существовала,--
было 68 забастовок в 1893 г., 118 -- в 1896
г., 145 -- в 1897 г., 189 --
1899 г. и 125 -- в 1900 г. Что же
касается социального страхования,
таковое было установлено уже в
1912 г.

По тому времени Императорское социальное
законодательство было
несомненно самым прогрессивным в мире. Это

заставило Тафта, тогдашнего Президента Соед. Штатов, за два года до
1-ой
Мировой войны публично заявить, в присутствии нескольких русских
высокопоставленных
лиц: "Ваш Император создал такое совершенное рабочее
законодательство,
каким ни одно демократическое государство похвастаться
не может ". 6.
НАРОДНОЕ
ОБРАЗОВАНИЕ.


Одним из
трафаретных клеветнических выпадов против правительства
Императора
Николая II, особенно в американской печати, является
утверждение,
что оно не только не заботилось о народном образовании, но
сознательно
поощряло безграмотность широких слоёв населения.

В
действительности же, в царствование Императора Николая II народное
образование
достигло необыкновенного развития. Менее чем в 20 лет
кредиты,
ассигнованные Министерству Народного Просвещения, с 25,2 мил.
рублей
возрасли до 161,2 мил. Сюда не входили бюджеты школ, черпавших
свои
кредиты из других источников (школы военные, технические), или
содержавшиеся
местными органами самоуправления (земствами, городами), кредиты
которых на народное образование
возрасли с 70.000.000 р. в 1894 г.
до 300.000.000 р. в 1913 г.





В начале 1913 г.
общий бюджет народного просвещенияв России достиг по
тому времени
колоссальной цифры, а именно 1/2 миллиарда рублей золотом
.
Далее:





Первоначальное обучение было бесплатное

по закону, а с 1908 г. оно сделалось обязательным. С этого года
ежегодно
открывалось около 10.000 школ. В 1913 г. число их превысило
130.000.

Если бы не вспыхнула революция, то обязательное
первоначальное
обучение было бы уже давно совершившимся фактом на всей
территории
Царской России. Впрочем, Россия и так почти достигла этого
результата.
Анкета, произведенная советами в 1920 г. установила, что 86%

молодёжи от 12 до 16 лет умели писать и читать. Несомненно, что они
обучались
грамоте при дореволюционном режиме.

По количеству
женщин, обучавшихся в
высших учебных заведениях, Россия занимала в
ХХ веке первое место в
Европе, если не во всём мире.

Следует
также отметить, что в то время, как в демократиях, особенно в
США и
в Англии, плата за правоучение в высших учебных заведениях
колеблется
от 750 до 1.250 долл. в год, в Царской России студенты
платили от
50 до 150 р. в год, т.е. от 25 до 75 долл. в год. При этом
неимущие
студенты очень часто освобождались от какой-либо платы за
правоучение.



7.
ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВОПРОС.



История русского крестьянства, со
времени революции, была, и продолжает
быть, Голгофой. Мы ограничимся
воспроизведением нескольких строчек,
написанных V. Francoisde
Romainville:

"Крестьяне ожесточённо сопротивляются
коллективизации. Первым
результатом последней было массовое
уничтожение скота. Численность его
упала с 270.200.000 голов в 1929
г. до 118.000.000 в 1933. Но что ещё
страшнее, это количество
человеческих жертв. Крестьян депортировали
целыми семьями в
арктические области, или в пустынные степи Азии. С 1928
до 1934 гг.
погибло 5 миллионов крестьянских семей, иначе говоря, до 20

миллионов душ".

Аграрный вопрос, который продолжает быть
главной заботой многих
государств, однако же нашёл счастливое
разрешение в царствовании
Императора Николая II.

В 1861
г., после отмены крепостного права Императором Александром II,
русские
крестьяне получили, за небольшую плату, земли, добровольно
уступленные
помещиками, по большей части, дворянами. Однако крестьяне не

делались индивидуальными собственниками этих земель, так как эти
последние
фактически принадлежали общинам (CommunesdesVillages),
которые
отдавали земельные участки в пользование членам общины. Проводя в

жизнь подобного рода аграрную политику, законодатель придерживался
древнего
русского крестьянского обычая, управления миром, стремясь,
таким
путём, удерживать земледельцев от искушения продать свой надел.
Действительно,
если бы крестьянин обменил причитающуюся ему часть земли
на деньги,
то он очень скоро остался бы без всяких средств к
существованию и
без сомнения превратился бы в безземельного пролетария .

Но,
несмотря на положительные стороны этой аграрной политики, в ней были

и существенные недостатки. Крестьянин, не чувствуя себя полным хозяином

земли и не будучи уверен, что тот же участок попадёт к нему и в
следующий
передел, относился к своей работе небрежно и терял чувство
ответственности.
Не имея собственности, которую надо было бы защищать,
он так же
небрежно относился и к чужой собственности.

Наконец,
увеличение крестьянского народонаселения в Европейской России,
уменьшало
при каждом переделе площадь земельных участков. К концу XIX
века в
наиболее населённых губерниях недостаток земли начал серьёзно
ощущаться.
Революционеры широко использовали это положение, превратив
этот
вопрос чисто экономического характера в вопрос политический.
Пользуясь
недовольством крестьян, социалисты разных оттенков возбуждали
крестьянские
массы и толкали их на требование экспроприации
частновладельческих
земель. Ввиду создавшегося положения, которое
прогрессивно
обострялось, Председатель Совета Министров П. А. Столыпин,
немедленно
прибегнул к мерам чрезвычайной важности, которые, будучи
доведены
до конца, несомненно пресекли бы распространение марксистской
пропаганды.

1. Столыпин решил широко использовать переселенческое
движение
крестьянских масс из Европейской России в Сибирь,
начавшееся после
окончания Великого Сибирского Пути.

Выразивший
желание выехать из Европейской России, избавлялся на долгое
время
от всяких налогов. Государство помогало ему деньгами и он получал в

полную собственность участок земли в 15 гектаров, т.е. около 37 акров
на
душу и 45 гектаров на семью. При этом каждой семье выдавалось пособие

в 200 р., и она перевозилась со всем имуществом на казённый счёт до
места
поселения. [200 рублей -- не малая сумма, учитывая, что фунт хлеба

стоил 1 копейку, сахар -- 7 копеек, мясо -- 12 копеек и т.д.П. Б.]


В
Сибири были устроены казённые склады земледельческих машин, снабжавших

население сельскохозяйственными орудиями по крайне низким ценам.


Эта
мера имела огромный успех. В короткий срок Сибирское земледелие
достигло
своего расцвета, позволившего ввозить в Европейскую Россию и
вывозить
заграницу большое количество сельских продуктов, особенно масла
и
яиц.

2. Правительство Столыпина уполномочило Государственный
Крестьянский
Банк (созданный в царствование Императора Александра
III) скупать
помещичьи земли и перепродавать их крестьянам на
исключительно льготных
условиях. Предоставлялся долголетний
кредит,
доходивший до 90% стоимости земли при очень низком проценте
(4,5%,
включая погашение).

Результатом этой меры было то, что в
1914 г. более 80% пахотной земли в
Европейской России оказалось в
руках крестьян. К этому следует прибавить
40.000.000 десятин (около
100.000.000 акров), лично принадлежавших
Императору Николаю II в
Сибири, которые он, не колеблясь, передал в
крестьянский земельный
фонд
. На личные же средства Государя в
уступленных им областях,
были проведены дороги, построены школы, церкви и
больницы.

Государственный
Крестьянский Земельный Банк, считавшийся, и совершенно
справедливо,
самым крупным в мире учреждением земельного кредита,
выдавал
крестьянам ссуды, каковых было разрешено 222 миллиона рублей в
1901
г., а в 1912 г. он выдал до 1.168.000.000 рублей, т.е., примерно,
на
600% больше.

Ходячее мнение, издавна пущенное в оборот
социалистами всех толков,
будто крестьяне были "обездолены землёю”,
ни на чём не основано. В
действительности, Царское Правительство
систематически стремилось
увеличить площадь крестьянского
землевладения, причём эта аграрная
политика получила особенное
развитие в царствование Императора Николая
II





К
1916 г. в руках крестьян и казаков в
50 губерниях Европейской
России (кроме Кавказа и Царства Польского) было
около 172.000.000
десятин собственной земли. Гражданам же всех других
сословий
принадлежало лишь около 85.000.000 десятин, из которых
18.000.000
десятин принадлежали мелким собственникам.обрабатывавшим
землю
личным трудом, без помощи наёмной силы. Большая часть остальных
67.000.000
десятин были или под лесом, или в аренде у крестьян.


Таким
образом, накануне февральской революции крестьянам на началах
собственности
и аренды принадлежали: 100% пахотной земли в Азиатской
России и
около 90% всей площади Европейской России.



3. Изданный 9
ноября 1906 г., так называемый "Столыпинский закон”,
позволял
крестьянину выходить из общины и делаться индивидуальным и
наследственным
собственником земли, которую он обрабатывал.


Закон этот
имел огромный успех. Тотчас же было подано 2,5 миллионов
прошений о
выходе на отруба от семейных крестьян в 463 срециальные
комиссии,
занятые проведением этой реформы.


В 1913 г. 2 миллиона
семейств получили наделы. Для этой сложной работы
была мобилизована
целая армия (более 7.000 человек) геодезистов и
землемеров.


За
несколько месяцев до 1-ой Мировой войны 13% земель, принадлежащих
общинам,
перешли в индивидуальную собственность крестьян. Накануне
революции
Россия была готова превратиться в страну маленьких
собственников,
которые быстро обогащались


Прав был бывший Министр Земледелия
Кривошеин, заявив немецкому
профессору Зеерингу, приехавшему в 1912
г. в Москву во главе комиссии,
которой было поручено ознакомиться с
результатами Столыпинской реформы:
"России необходимы 30 лет
спокойствия, чтобы сделаться наиболее богатой и
процветающей страной
во всём мире".


В заключение :


Таковы
беспристрастные цифры и таковы неоспоримые факты. Ознакомившись с

ними, каждый непредубеждённый читатель не может не прийти к заключению,

что вопреки систематической клевете революционеров всех толков и
заядлых
русофобов -- "самостийников" и невежественных иностранцев, Россия в
царствование Императора Николая II
достигла высокой степени
благосостояния, и это несмотря на неудачную для
неё русско-японскую
войну и революционные безобразия 1905 г. Более
того, даже 1-я
Мировая война, потребовавшая огромного напряжения
народных сил и
сопровождавшаяся колоссальными потерями в армии, не
остановила
поступательного развития экономической мощи Российского
Государства.
Мудрая и бережливая финансовая политика дала возможность
скопить в
Государственном Казначействе полуторамиллиардный золотой
запас,
который и обеспечил устойчивость рубля, как расчётной единицы, не

только внутри Империи, но и на международном денежном рынке.
А
это,
в свою очередь, позволило разместить заграницей многомиллионные
заказы
на предметы снабжения армии и в то же время явилось гигантским
стимулом
развития отечественной промышленности именно в трудные годы
войны.

Теперь
смешно говорить о каких-то
"достижениях революции" и "завоеваниях
октября". Отречение Государя
Николая II от Прародительского Престола
явилось величайшей трагедией в
тысячелетней истории России. Но не
он, Царь-Мученик, был виновен в этом
несчастье, а те, кто обманом и
изменой вырвали из рук Его власть.
Вероломно составленный ими же,
этими политическими проходимцами и
клятвопреступниками, акт
отречения, ознаменовавший начало "великой и
бескровной", с фатальной
неизбежностью завершился кровавой вакханалией
октября, торжеством
сатанинского Интернационала, развалом дотоле
доблестной и грозной
Русской Императорской Армии, позорным
Брест-Литовским миром,
беспримерным злодеянием Цареубийства,
порабощением многомиллионного
народа и гибелью величайшей в мире
Российской Империи, самое
существование которой было залогом всемирного
политического
равновесия.









Предвоенное
пятилетие - особая веха в истории дореволюционной России.
Казалось
бы, еще сравнительно недавно, воспевая успехи социалистического

строительства в нашей стране, журналисты, писатели да и ученые в
поисках
достойного и наиболее показательного критерия достижений
социализма
непременно обращались к цифровым показателям 1913 года -
последнего
года в преддверии первой мировой войны, ставшего
кульминацией,
высшим рубежом в многовековой истории Российской империи.
Предполагалось,
что такое сравнение наполнит читателя гордостью за
достижения
"первой страны победившего социализма": по всем важнейшим
показателям
оно должно было оказаться не в пользу царской России.
Исследователи,
находившиеся под давлением идеологического пресса,
оказывались
перед неразрешимой дилеммой: с одной стороны, обязанные
доказывать
готовность России к построению социализма, они в чем-то
склонны были
завышать уровень развития страны; с другой стороны,
показывая
преимущества нового строя перед капитализмом, преуменьшать
успехи
предреволюционного периода. Все это обусловило, по крайней мере,
"вольное
обращение" с источником

Сегодня ситуация
парадоксальным образом повторяется. Оказавшись перед
лицом кризиса,
остро ощутив дефицит во всех сферах нашей жизни, мы вновь
обращаемся
к тому же самому 1913 году, стремясь более четко представить
и
осмыслить наши исходные рубежи. При этом нередко часть искателей
"новой
истины", обращаясь к анализу прошлого и рассматривая российские
достижения
того времени через призму доказательств упущенных
возможностей
эволюционного пути развития страны, альтернативного
революционным
потрясениям 1917 года, склонна абсолютизировать эти
успехи.
Документальная база фактически не пополнилась за счет каких-либо

новых открытий. Заключения же и выводы, сделанные на ее основе, теперь
порой
кардинально расходятся как с прежними общими представлениями об
уровне
социально-экономического развития предреволюционной России, так и

между современными авторскими трактовками. И чаще всего дело здесь не в

применении новых методов работы с источниками (например,
математического
анализа и обработки массовых данных с использованием
ЭВМ). Если
исключить попытки искусственного жонглирования цифровыми
показателями,
обусловленные сознательной тенденциозностью их подбора и
интерпретации
в угоду тем или иным предвзятым соображениям, то, видимо,
немалая
часть фактических ошибок, которые, к сожалению, нередко
наличествуют
в нашей литературе по этому вопросу, особенно в
публицистике,
обусловливается как неоднозначностью и противоречивостью
процесса
социально-экономического и политического развития
предреволюционной
России, так и сложностью и трудоемкостью работы с
источниковой базой
по интересующим нас проблемам

Действительно, предвоенное
пятилетие - время наивысшего, последнего
взлета дореволюционной
России, затронувшего все важнейшие стороны жизни
страны.
Демографическая ситуация в империи была вполне благоприятна,
хотя
средний ежегодный прирост населения несколько сокращался (в
1897-1901
гг. он составлял 1,7%, в 1902-1906 гг. - 1,68%, в 1907-1911
гг. -
1,65%), что, впрочем, характерно для всех урбанизирующихся стран. В

связи с быстрым ростом городов удельный вес горожан заметно
увеличивался,
составив, однако, к кануну войны всего около 15%
населения.
Высокими темпами шло развитие промышленности. Преодолев
последствия
тяжелого экономического кризиса 1900-1903 гг. и
последовавшую за ним
депрессию, она за годы предвоенного экономического
подъема
(1909-1913 гг.) почти в 1,5 раза увеличила объем производства.
Причем,
отражая продолжавшийся процесс индустриализации страны, тяжелая
промышленность
по темпам роста заметно превосходила легкую (174,5%
против 137,7%).
По общему объему промышленного производства Россия
занимала 5-6-е
место в мире, почти сравнявшись с Францией и превзойдя ее
по ряду
важнейших показателей тяжелой промышленности


Заметно выросло
производство сельскохозяйственной продукции, прежде
всего зерновых и
картофеля, а также ряда технических культур: хлопка,
сахарной
свеклы, табака. Достигнуто это было, в основном, за счет
увеличения
площади обрабатываемых земель на окраинах империи - Сибири,
Средней
Азии, но в какой-то мере и за счет повышения урожайности, более
широкого
использования машин, усовершенствован ных орудий, удобрений и
т.д.
Увеличилось в абсолютном выражении поголовье скота, хотя показатели

на душу населения продолжали устойчиво сокращаться. Продолжалось
формирование
современной и нфраструктуры - путей сообщения, средств
связи,
кредитной системы. Русский рубль считался одной из твердых
конвертируемых
валют, его золотое обеспечение было одним из самых
прочных в
Европе.

Наконец, в сфере культуры правительство
прилагало большие усилия к
преодолению тяжелого недуга российского
общества - низкого уровня
грамотности: расходы по министерству
народного просвещения возросли с
1900 года почти в 5 раз, составив в
1913 году 14,6% бюджетных расходов.

Темпы
экономического и культурного развития страны, структурные
изменения в
народном хозяйстве казались столь впечатляющими, что
председатель
синдикальной палаты парижских биржевых маклеров М.
Вернайль,
приезжавший летом 1913 года в Петербург для выяснения условий
предоставления
России очередного займа, предсказывал неизбежный, как ему
казалось,
в течение ближайших 30 лет громадный подъем российской
промышленности,
который можно будет сравнивать с колоссальными сдвигами в
экономике
США в последней трети XIX века. С ним фактически
солидаризировался
французский экономический обозреватель Э. Тэри, также
знакомившийся
по заданию своего правительства с состоянием российской
экономики.
Его заключение, сделанное в книге "Россия в 1914 году.
Экономический
обзор", гласило: "... Экономическое и финансовое положение
России в
настоящий момент превосходно, ... от правительства зависит
сделать
его еще лучше". Более того, он предупреждал: "Если у большинства

европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950
годами,
как они шли между 1900 и 1912, то к середине настоящего столетия

Россия будет доминировать в Европе как в политическом, так и в
экономическом
и финансовом отношении ". Профессор Берлинской
сельскохозяйственной
академии Аухаген, обследовавший в 1912 - 1913 годах
ряд губерний
центральной России на предмет изучения хода аграрной
реформы,
завершал свой анализ так: "Я заканчиваю изложение своего мнения
о
вероятном успехе предпринятого правительством дела, соглашаясь с
мнением
выдающегося сельского хозяина, уроженца Швейцарии, управляющего
около
40 лет одним из круп нейших имений России в Харьковской губернии, о

том, что "еще 25 лет мира и 25 лет землеустройства - тогда Россия
сделается
другой страной".

доктор
исторических наук А. М. АНФИМОВ


доктор исторических наук А.
П. КОРЕЛИН



_________________
«Через
гибель
большевизма к спасению России.


Вот наш единственный путь, и с
него мы не свернем»



НЕЗАВИСИМЫЕ ОЦЕНКИ
ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОЛОЖЕНИЯ РОССИИ В 1913 ГОДУ


Темпы
экономического и культурного развития России к 1913 году были
впечатляющими.
Однако, об этом нам трудно судить из нашего издалека.
Особенно если
учесть, что рост ВВП съедался почти такими же темпами
роста
населения. Однако есть мнения незаинтересованных людей. Послушаем
же,
что они думали в то время.

Председатель
синдикальной палаты парижских биржевых маклеров М.
Вернейль,
приезжавший летом 1913 года в С. Петербург для выяснения
условий
предоставления России очередного займа, предсказывал громадный
подъем
российской промышленности в ближайшие 30 лет, сравнимый со
сдвигами
в экономике США последней трети XIX века [104].

К
такому же выводу пришел и французский экономический обозреватель Э.
Тэри,
по заданию своего правительства знакомившийся с состоянием
российской
экономики. Его заключение гласило. "Экономическое и
финансовое
положение в России превосходно... от правительства зависит
сделать
его еще лучше... Если у большинства европейских народов дела
пойдут
таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1900
и
1912, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в
Европе
как в политическом, так и в экономическом отношении" [105].

Профессор
Берлинской сельскохозяйственной академии Аухаген,
проанализировавший
в 1912-1913 годах состояние сельского хозяйства
России, завершил
свой анализ так. "Я заканчиваю изложение своего мнения о
вероятном
успехе предпринятого правительством дела, соглашаясь с
мнением
выдающегося сельского хозяина, уроженца Швейцарии, управляющего
40
лет одним из крупнейших имений России в Харьковской губернии, о том,
что
еще 25 лет мира и 25 лет землеустройства - тогда Россия сделается
совсем
другой страной" [106].

Английский ученый П.
Гетрелл писал - "Ясно, что в среднем в 1914 году
подданные царя
питались и одевались лучше, чем их непосредственные
предшественники"
[107].

По воспоминаниям Д.Н. Любимова
(управляющего делами Главного комитета по
землеустройству) комиссия,
возглавляемая проф. Аугагеном, "была
поражена" итогами работы
столыпинских землеустроительных комитетов. В
отчете комиссии
говорилось, что "если реформа будет продолжаться при не
нарушении
порядка в империи еще десять лет, то Россия превратиться в
сильнейшую
страну в Европе. Этим... сильно обеспокоилось германское
правительство
и особенно император Вильгельм II" [108]. "Мое
заключительное
мнение, - подчеркивал Аугаген, - я выражу словами одного
швейцарца,
выдающегося сельского хозяина Харьковской губернии: "Еще 25
лет мира
России и 25 лет землеустройства - тогда Россия сделается другой

страною" [109].

Непримиримый критик любых
правительственных начинаний, будущий "вождь
мирового пролетариата"
В.И. Ленин признавался, что в случае успеха
столыпинской реформы
революционерам в России нечего делать и можно
смириться с мыслью о
пожизненной эмиграции. На Лондонском съезде партии
эсеров (сентябрь
1908 года) отмечалось: "...Правительство, подавив
попытку открытого
восстания и захвата земель в деревне, поставило себе
целью распылить
крестьянство усиленным насаждением личной частной
собственности или
хуторским хозяйством. Всякий успех правительства в
этом направлении
наносит серьезный ущерб делу революции... С этой точки
зрения
современное положение деревни прежде всего требует со стороны
партии
неуклонной критики частной собственности на землю, критики,
чуждой
компромиссов со всякими индивидуалистическими тяготениями" [110].

"Одним
из глубоких и важнейших явлений переживаемой нами эпохи в истории

России, - писал в 1916 году известный русский экономист проф. А.В.
Чаянов,
- является мощное, полное юной энергии возрождение русской
деревни...
Никогда раньше наша деревня не испытывала такого мощного
просветительного
воздействия, какое испытывает теперь..." [111]. По его
же оценке и в
1917 году, в году традиционно считающимся началом "второй
русской
смуты", крестьянин-собственник доминировал в деревне:
"...Крестьянское
хозяйство 1917 года не то, каким было крестьянское
хозяйство 1905
года... иначе обрабатываются поля, иначе содержится скот,
крестьяне
больше продают, больше покупают. Крестьянская кооперация
покрыла
собой нашу деревню и переродила ее. Стал развитее и культурнее
наш
крестьянин..." [112].

А вот как описывал в своих
воспоминаниях села Московской губернии
(губернии центра России,
всегда страдавшего от малоземелья,
чересполосицы, скудного инвентаря
и др.) известный писатель русской
эмиграции Ф. Степун: "... У нас в
Московской губернии шло быстрое
перераспределение земли между
помещиками и крестьянством. Подмосковные
помещики... беднели и
разорялись с невероятною быстротою; умные же и
работоспособные
крестьяне, даже не выходя на отруба, быстро шли в гору,
смекалисто
сочетая сельское хозяйство со всяким промыслом: многие
извозничали в
Москве, многие жгли уголь, большинство же зимою
подрабатывало на
фабриках. Большой новый дом под железною крышею, две, а
то и три
хорошие лошади, две-три коровы - становилось не редкостью.
Дельно
работала кооперация, снабжая маломочных крестьян всем
необходимым,
от гвоздя до сельскохозяйственной машины. Под влиянием духа
времени и
помещики все реже разрешали себе отказывать крестьянам в
пользовании
своими молотилками и веялками. Ширилась земская
деятельность.
Начинала постепенно заменяться хорошею лошадью мелкая,
малосильная
лошаденка - главный строитель крестьянского хозяйства.
Улучшались
больницы и школы, налаживались кое-где губернские и уездные
учительские
курсы. Росла и грамотность..." [113].

Ссылки:


104.
Ананьич Б.В. 1970. Россия и международный капитал. 1897-1914 гг. Л.

С. 272.


105. Тэри Э. 1986. Россия в 1914 г. Экономический
обзор. Париж. С. 13,
157.


106. Аухаген. 1914. Критика
русской земельной реформы. СПб. С. 32. Цит.
по Российские
самодержцы. М. Международные отношения. 1994. С. 5.


108.
Кривошеин К.А. 1993. Александр Васильевич Кривошеин. Судьба
российского
реформатора. М. С. 111.


109. РГИА, Ф. 408, Оп.1.,Д. 1628,
Лл. 1,24 Цит. по Кривошеин 1993.


110. Из речи П.А. Столыпина
о земельном законопроекте и землеустройстве в
Государственной Думе 5
декабря 1908 года.


111. Чаянов А.В. 1916. Методы изложения
предметов. М. С. 1-2.


112. Чаянов А.В. 1917. Что такое
аграрный вопрос? М. С. 9.


113. Степун Ф.А. 1991. Россия в
канун первой мировой войны. //Вестник
Академии наук СССР. 1991. С.
115.

 

Нравится

  

3

 




АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 30 июл 15, 00:46
+1 14

Декретом правительства за подписью Сталина начинается "безбожная пятилетка"

15.05.1932


15.05.1932. – Декретом правительства за подписью Сталина начинается "безбожная пятилетка", поставившая цель: к 1 мая 1937 г. «имя Бога должно быть забыто на территории страны»

"Безбожная пятилетка"

Борьба с религией и Церковью была провозглашена уже в"Манифесте коммунистической партии" Маркса-Энгельса. В жидобольшевицком государстве Ленина-Троцкого она началась сразу же после захвата власти. Причем основной удар был направлен не просто против религии, а против господствовавшей при монархическом строе Русской Православной Церкви. (Отметим, например, что столичная синагога в Марьиной Роще была построена в 1926 г.)

 

Вначале большевики полагались на голую силу и не имели четкой программы уничтожения Церкви, создавая лишь провокационные поводы (наподобие "борьбы с голодом") для антицерковного террора. Инициатива исходила от Троцкого, который в ноябре 1921 г. стал председателем особой "Комиссии Совнаркома по учету и сосредоточению ценностей". После февральского декрета 1922 г. об "отделении Церкви от государства" началось массовое закрытие и ограбление храмов. Но лобовой удар не дал ожидавшихся результатов, а привел по призыву св. Патриарха Тихона к сопротивлению верующих, к восстаниям против ограбления храмов, к возникновению подпольных общин (Катакомбной Церкви). Поэтому, примерно с 1922 г., большевики стали наряду с террором выделять в церковной среде лояльное духовенство, чтобы расколоть Церковь и расправиться с ее частями по отдельности.

Был устроен обновленческий раскол, провозгласивший в частности христианское учение основой коммунизма, началась травля в печати непокорного Патриарха, вербовка ОГПУ "своих людей" в епископате. Все это привело к дезорганизации Центрального церковного управления, а в 1927 г. и к так называемой "Декларации" митрополита Сергия с требованием от духовенства подписок лояльности богоборческой власти. Он даже внескоммунистические праздники в церковный календарь.

Требование лояльности было именно таким лукавым тактическим приемом первоначального раскола духовенства, ибо компартия не помышляла отказаться от уничтожения религии в создаваемом марксистском обществе. В том же 1927 г. на XV съезде партии Сталин говорил о недопустимом ослаблении антирелигиозной работы, а через год на собрании московского партактива он потребовал «связать широкую массовую антирелигиозную кампанию с борьбой за кровные интересы народных масс». Это вскоре вылилось в коллективизацию, которая была устроена большевиками не для "подъема сельского хозяйства", а для порабощения колхозами независимого патриархального крестьянства в том числе искусственным голодом.

Коллективизация своим "экономическим" обоснованием колхозов несколько затмила антирелигиозную борьбу, но это были две неразрывных составляющих "перелома крестьянского хребта": "поп и кулак" как враги советской власти всегда обозначались в одном ряду. Уже в начале коллективизации в 1929 г. был разослан совершенно секретный циркуляр "О мерах по усилению антирелигиозной работы". Борьба с религией приравнивалась к классово-политической.

При ЦК РКП(б) еще в 1922 г. была образована специальная Комиссия по проведению отделения Церкви от государства, действовавшая вплоть до ноября 1929 г. Эта Антирелигиозная комиссия (в 1928-1929 гг. она именно так и называлась) жестко контролировала религиозные организации, действовавшие на территории советского государства. Ее безсменным председателем был Емельян Ярославский (Губельман), который был личным историком и редактором трудов Сталина, в том числе "Краткого курса истории ВКП(б)". После 1929 г. вопросы религиозной политики рассматривались уже, как правило, на заседаниях Секретариата ЦК партии.

Отметим в антирелигиозной борьбе и весьма специфическую роль Союза воинствующих безбожников СССР – это была как бы "общественная" организация, выражавшая "прогрессивные чаяния населения", но открыто поддерживавшаяся богоборческим государством и безсменно руководимая все тем же партийным функционером Ярославским-Губельманом. Союз безбожников был создан в первой половине 1920-х годов, когда власти только начинали систематическую антицерковную работу. В декабре 1922 г. стала издаваться газета "Безбожник", инициатором создания которой и ее ответственным редактором на протяжении почти двадцати лет был Губельман-Ярославский. 12 сентября 1923 г., когда на заседании Антирелигиозной комиссии обсуждался вопрос "о формах и способах антирелигиозной пропаганды в деревне", Ярославский выдвинул идею организации кружков воинствующих безбожников. 7 октября того же года в газете "Безбожник" этот вопрос был поставлен уже официально, и 27 августа 1924 г. в Москве созвали первое учредительное собрание Общества друзей газеты "Безбожник". В апреле 1925 г. в Москве прошел новый съезд Общества друзей газеты "Безбожник", положивший начало Союзу безбожников СССР (в 1929 г. был переименован в Союз воинствующих безбожников) под руководством Ярославского. Организация имела свой Центральный Совет, в который вошли и такие известные большевики, как П.А. Красиков, И.И. Скворцов-Степанов, П.Г. Смидович. Главными лозунгами Союза были: "Через безбожие – к коммунизму" и "Борьба с религией – это борьба за социализм".

 

В июне 1929 г. воинствующие безбожники провели свой II съезд, на котором присутствовали 1200 делегатов, представлявших около полумиллиона идейных борцов с "религиозным дурманом". Союз безбожников был призван играть пропагандно-маскировочную роль для оправдания антирелигиозной борьбы, которая со второй половины 1920-х гг. проводилась государственной властью в организационных рамках этого "общественного" Союза якобы по требованию населения. А планы и методы борьбы большевицкая партия имела свои, очень разнообразные, решительные и всеохватывающие.

Так, начиная с октября 1929 г. в числе мер антирелигиозной борьбы в СССРсемидневная рабочая неделя была заменена "шестидневной" – пять дней трудящиеся работали, на шестой отдыхали, причем выходной день приходился на любой день традиционной недели. Единственной целью этой реформы было отменить христианское воскресенье.

 

На II съезде безбожников поднимался даже вопрос о реформе летосчисления – начать его «с первого года пролетарской революции». В осуществимости этого проекта сомневался сам Ярославский, тем не менее отмечая: «Мы уже сегодня во всех советских актах и в литературе должны отмечать наше летоисчисление. 1929 год отмечается как 12-й год новой эры, нашей эры. Я употребляю слово "нашей эры", чтобы не говорить об эре христианской». "Пролетарскую эру" все же не решились вводить, но летосчисление "от Рождества Христова" в СССР заменили на "нашу эру", что продолжается в РФ вплоть до наших дней начала XXI века.

И вот 15 мая 1932 г . декретом жидобольшевицкого правительства за подписью Сталина объявляется "безбожная пятилетка", поставившая цель: к 1 мая 1937 г. «имя Бога должно быть забыто на территории страны». Это был новый и наиболее смертоносный этап строительства тоталитарного богоборческого государства. Репрессии 1930-х затронули уже всех верующих: и лояльных, и нелояльных, и православных, и иноверных.

Союз воинствующих безбожников к этому времени насчитывал свыше 5 миллионов членов, объединенных в более чем 60 тысяч ячеек. На каждом членском билете СВБ были напечатаны антирелигиозные цитаты из трудов Сталина. Тиражи антирелигиозной литературы также увеличивались год от года: если в 1927 г. организации безбожников издали книг и брошюр общим объемом в 700 тысяч печатных листов-оттисков, то в 1930 г. – уже свыше 50 миллионов. Тираж газеты "Безбожник" в 1931 г. достиг полумиллиона экземпляров, а тираж журнала "Безбожник" – 200 тысяч. Повсеместно организовывались кружки юных безбожников (к концу 1931 г. в них было 2 миллиона человек). В 1932 г. в государственном издательстве вышел и первый том пятитомного сборника председателя ЦС СВБ Ярославского "Против религии и Церкви".

Официально СВБ содержал свою администрацию, издавал литературу, финансировал мероприятия на членские взносы (60 копеек с горожанина и 24 копейки от жителя деревни). Реально же основные средства и административный ресурс выделяла государственная власть. Началось создание государственных антирелигиозных рабочих университетов – специальных учебных заведений для подготовки соответствующих кадров накануне решающего наступления на религию и Церковь в СССР. Первый такой университет появился в Рогожско-Симоновском (Пролетарском) районе Москвы.

В 1931 г. в стране было свыше 3000 безбожных ударных бригад (причем более половины из них – в Ленинграде), свыше 100 безбожных ударных цехов и заводов, около 300 безбожных колхозов. К концу 1932 г. планировалось значительное усиление безбожных рядов – до 8 миллионов человек. Численность юных борцов с мракобесием и клерикализмом должна была возрасти до 10 миллионов.

Итак, Союз воинствующих безбожников выглядел зачинщиком антирелигиозной борьбы, решение об усилении которой было принято на XVII партконференции (январь-февраль 1932 г.), разработавшей директивы для построения безклассового социалистического общества к концу второй пятилетки. План ликвидации религии к 1937 г. составили в Антирелигиозной комиссии. В откровенном виде этот план по тактическим соображениям никогда не публиковался в печати. Это была как бы внутренняя партийная установка. По этому плану к 1932-1933 гг. должны были закрыться все церкви и иные молитвенные дома; к 1933-1934 гг. – исчезнуть все религиозные традиции, привитые литературой и семьей; к 1934-1935 гг. – страну и прежде всего молодежь необходимо было охватить тотальной антирелигиозной пропагандой; к 1935-1936 гг. должны были исчезнуть последние священнослужители; а к 1937 гг. – должно было исчезнуть из жизни само имя Бога. Коммунисты вознамерились вбивать в сознание широких масс сознание того, что в мiре началась новая коммунистическая эра с новым человеком, отличным от предыдущих поколений.

 

Но сознание народа оказалось очень консервативным. Перепись населения, проведенная в СССР в 1937 г. (в опросные листы по распоряжению Сталина был включен пункт о религии), выявила удивительную картину: из 30 миллионов неграмотных граждан СССР старше 16 лет 84 % (или 25 миллионов) признали себя верующими, а из 68,5 миллиона грамотных – 45 % (или более 30 миллионов). Даже скорректированные властями, эти цифры обнаруживали провал тотальной борьбы с религией и Церковью.

Разочарованный Сталин засекретил итоги переписи и решил прибегнуть к более привычным для большевиков террористическим мерам. Именно на 1937-1938 гг. приходится пик уничтожения духовенства – в том числе и лояльного, которое выполнило свою роль в 1920-е гг. и теперь оказалось ненужным. Согласно данным ельцинской Комиссии при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий, в 1937–1938 гг. было расстреляно 106 800 священнослужителей.


График из статьи Н.Е. Емельянова "Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь" (Св.-Тихоновский богословский институт)

Таким образом, карательные органы свели численность духовенства к микроскопической величине, и Союз воинствующих безбожников стал утрачивать свое пропагандно-маскировочное назначение. Во второй половине 1930-х гг. замечается резкое падение богоборческого энтузиазма в среде активистов СВБ, суммы собиравшихся взносов сократились в 10 раз. Исполнительное бюро ЦС СВБ перестало собираться. Весной 1936 г. были упразднены организационные структуры Юных безбожников.

В то же время Сталин стал сознавать, что тратить силы на переделку русского народа – не самый эффективный способ в борьбе за власть с "троцкистами" и т.п., да и вообще, чтобы сохранить власть партии накануне назревавшей войны. Поэтому началась постепенная реабилитация русского патриотизма, имен русских полководцев, точнее – началось паразитическое оседлание сталинской компартией патриотических чувств державообразующего русского народа. Новый календарь без воскресенья также не приживался и явно вредил интересам экономики. Поэтому после начала в 1939 г. Второй мiровой войны указ Совнаркома СССР от 26 июня 1940 г. упразднил календарную нелепицу, объявив о переходе на 8-часовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю с выходным в воскресенье и о запрещении самовольного ухода с предприятий рабочих и служащих.)

Однако даже все это не привело к отказу от борьбы с религией. Союз воинствующих безбожников СССР даже несколько оживился в 1938 г., состоялся пленум ЦС СВБ, принявший программу активизации антирелигиозной деятельности. В изменившихся условиях руководители СВБ должен был увязать свою "воспитательную" деятельность с другими общественными структурами, в частности с комсомолом и профсоюзами. В том же году по инициативе Ярославского отделением истории и философии Академии наук СССР была предпринята работа по написанию двухтомника по истории религии и атеизма. В 1940 г. в системе Академии наук организовали постоянную аспирантуру по истории религии и атеизма. Не прекратились и карательные репрессии: в 1939 году было расстреляно еще 900 священнослужителей, в 1940-м – 1100, в 1941-м – 1900, в 1943-м – 500. Цифры уменьшились, поскольку духовенства на свободе тогда уже почти не осталось: накануне войны на всю страну в границах 1939 года было лишь около сотни действовавших храмов и ни одного монастыря. Таким образом, "безбожная пятилетка" была близка к этапным целям, поставленной партией. Но отменить эти цели заставила война.

В первые месяцы войны Ярославский-Губельман, член ЦК ВКП(б), вынужден был по распоряжению Сталина написать статью "Почему религиозные люди против Гитлера", тональность которой резко отличалась от тональности всех его прежних антирелигиозных статей. Союз воинствующих безбожников прекратил свою активную деятельность.(Однако при этом главный безбожник не утратил доверия Сталина. С 1939 г. и до самой смерти глава он был членом ЦК, членом редколлегии "Правды", в 1939 г. стал академиком АН СССР и заведующим кафедрой в Высшей Партийной Школе. В 1938 г. Ярославский был награжден Орденом Ленина, а в 1943 г. – Сталинской премией.)

5 сентября 1943 г. в "Правде" на первой странице было опубликовано сенсационное краткое сообщение о встрече Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем), состовшейся 4 сентября. Сталин решил воссоздать церковные структуры и использовать их в оборонных целях (это было необходимо и для влияния на общественность западных демократий, лидеры которых нуждались в оправдании своего военного союза с богоборческим режимом СССР).

А три месяца спустя в той же "Правде" было опубликовано правительственное сообщение о кончине Е.М. Ярославского, умершего 4 декабря 1943 г. Некрологи прислали от ЦК ВКП(б) и СНК СССР, от Президиума Верховного Совета СССР и РСФСР, от ЦК ВЛКСМ, от Института Маркса-Энгельса-Ленина, от Академии наук СССР и еще много от кого. Однако в статьях, посвященных памяти Ярославского, ни слова о его антирелигиозной деятельности не говорилось. Не было и соболезнований от Союза воинствующих безбожников, который фактически прекратил свою пропаганду, хотя и просуществовал до 1947 г. (когда передал функции распространения научного атеизма Всесоюзному обществу "Знание" – после войны антирелигиозная пропаганда в СССР была возобновлена, и в конце 1950-х гг. началась новая "безбожная пятилетка"...).

Использованы данные из статьи Сергея Фирсова "Была ли безбожная пятилетка?".

Постоянный адрес данной страницы: http://www.rusidea.org/?a=2505151


АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 28 июл 15, 23:53
0 0
Статьи с 1 по 10 | всего: 13

Последние комментарии

АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ
Владимир Кириллов
Владимир Кириллов
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ
Могучев Димыч
февраль февраль
Могучев Димыч
Могучев Димыч
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ

Энциклопедия

О Первой Мировой. Часть 7. Битвы за Сербию и Фландрию
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 12 окт 15, 20:44
0 0
О Первой Мировой. Часть 4. Поражение Самсонова.
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 8 окт 15, 17:39
+1 0
О Первой Мировой. Часть 3. Гумбиннен. День Русской славы.
АЛЕКСЕЙ МАЛИНОВСКИЙ 5 окт 15, 16:55
+1 0

Поиск по энциклопедии