Последние комментарии

  • Валерий Бородько
    *О прославлении свв. Царственных Мучеников
  • Наташа Ширинская
    Тем более СССР с большой буквы не в курсе...???День в истории: 13 июня 1986 года. Умер «красный Элвис» Дин Рид
  • Светлана Саблина
    Я думаю, что обязательно будут и суды, и признания преступлений красного террора ровно тогда же, когда, например, буд...Реалии красного террора

"НА КАРТЕЧЬ!" (О разгроме Дроздовцами конного корпуса тов. Жлобы)

"НА КАРТЕЧЬ!" (О разгроме Дроздовцами конного корпуса тов. Жлобы)
ДРОЗДОВЦЫ
Ильин день в 1920 году был яркий и солнечный. С самого рассвета мы целый день "гоняли Жлобу". Конный корпус "товарища Жлобы" накануне прорвался в наш тыл, а сегодня с первыми лучами восходящего солнца он попал, "как кур во щи", в искусно расставленную ловушку Дроздовцев, танков и бронепоездов.

Сбившись в хаотическую толпу, растянувшуюся многоверстной юшкою, он носился в кромешной аду огня Дроздовской артиллерии. Бросаясь от нее в сторону, он натыкался вдруг на танки или пулеметы, которые его вновь нагоняли на картечь всей Дроздовской бригады. Казалось, что вот-вот вырвется голова обезумевшего корпуса из корридора этого огненного ужаса и там, у насыпи железной дороги, сможет укрыться и опомниться. Но не тут-то было: только скатились в лощину и приблизились к полотну железной дороги, как прямой наводкой в упор были встречены огнем двух бронепоездов, спрятанных в "посадке". Опять бешеная скачка в пол-оборота направо; и вновь артиллерия! Потом опять танки, целая батарея тяжелых пулеметов и т.д.

В течение почти 12 часов под непрерывным потоком картечи и пулемет- ных очередей носилась Орда Красных жлобинцев на взмыленных и загнанных лошадях, бросая на своем пути все, что только могло облегчить их бегство. В конце концов, обезумевшие люди соскакивали с лошадей и бежали по полю, падая в изнеможении на землю...
Сам Жлоба, в начале избиения ехавший на автомобиле, перешел сперва на коляску, а затем, вскочив на коня, еле-еле удрал с десятком своих конвойцев, сидевших на кровных лошадях.
Весь путь бегства был усеян брошенным имуществом: грузовики, легковые машины, несколько отличных экипажей, повозки со снарядами и продовольствием, зарядные ящики, кухни, пушки без передков, огромное количество пулеметных тачанок, орудийные передки с обрубленными постромками и, наконец, целые табуны загнанных и искалеченных лошадей. По всему широчайшему полю битвы бродили обалдевшие жлобинцы, почти все без фуражек, с всклокоченными волосами, в растерзанных гимнастерках и без поясов. Наши конные разведчики собирали их в колонны и конвоировали в тыл.
Конный корпус Жлобы был уничтожен; Красные не произвели ни одного выстрела, не обнажили ни одной шашки.
О наших потерях, конечно, и говорить не приходилось: их не было, да и не могло быть... если не считать "легкого испуга", которым отделался один из наших конных дозоров. Этот дозор из двух офицеров и пяти всадников, будучи выслан за один из "бугров" следить за движением большевиков, неосторожно чересчур сблизился с проносившейся Ордой жлобинцев и был увлечен стихийной скачкой (обезумели не только люди, но и кони). Наши офицеры и всадники в малиновых с белыми околышами дроздовских фуражках, погонах и проч. около получаса скакали бок-о-бок с Красными в их толпе, и эти последние не обращали на них никакого внимания! Наши разведчики еле-еле вырвались из этой паники и гонки, выскочив прямо на очередную засаду пулеметов, но за эти полчаса испытали переживания не из приятных.
Уже день клонился к вечеру. Дроздовцы с музыкой и песнями возвращались на свою стоянку армейского резерва в немецкую колонию Молочное. На полпути навстречу колонне показался черный форд с георгиевским флюгером командующего армией генерала Кутепова. Шедший в голове Дроздовцев генерал Туркул остановил колонну и скомандовал "смирно". Генерал Кутепов сошел с автомобиля и, как всегда, громким, отчетливым и по-юношески звонким голосом поздоровался:
- Здравствуйте, непобедимые Дроздовцы!
В его голосе можно было уловить вместе с непреклонной волей и строгостью - простую солдатскую ласку и сентиментальность.
- Ну, знаете, Антон Васильевич, - обратился он с широкой улыбкой к ген.Туркулу, - впервые в военной истории пехота окружает, разбивает, преследует конницу и уничтожает ее! - Лицо ген. Кутепова стало опять строгим. - Не, серьезно! Впервые во всей военной истории! Поздравляю Вас с новой победой, и марш на отдых! - и ген. Кутепов поехал дальше вдоль колонны, здороваясь и поздравляя части Дроздовцев с победой.
В это время два наших разведчика подвели к голове полка пленного. Вообще-то пленных было захвачено "видимо-невидимо"; все они были на один манер - запуганные, ошалелые и в то же время довольные что выскочили из ада целыми.
Но у этого вид был особенный. Чистая добротная гимнастерка, хорошие бриджи и щегольские сапоги, без фуражки, голова коротко острижена; через плечо - планшетка с картами. Лицо городское, но отвратительное. Рыжий, рябой, без бровей и ресниц, с бегающими злобными глазами.
В планшетке нашли секретный код для донесений и опознавательные знаки для аэропланов. На первом листе полевой книжки, с копиями донесений в штаб армии за подписью начальника штаба и самого Жлобы, помечена фамилия владельца (не помню точно - не то Кудрин, не то Кудров). Он, видимо, занимал должность офицера генерального штаба.
- Кто это такой? - спросил ген.Туркул у разведчика.
- Не могу знать, ваше превосходительство! Невозможно никак дознаться! Кажинный раз, как заговорит, одно слово "картечь", а то не разберешь!
- Кто ты такой и как тебя зовут? - спросил ген.Туркул, строго смотря прямо в глаза большевика.
Вместо ответа пленный с какой-то особой яростью защелкал зубами, лицо перекосилось гримасой ужаса и злобы, и он с видимым трудом выжимал из себя какие-то нечленораздельные звуки, среди коих можно было разобрать лишь одно слово: картечь. Со страхом озираясь по сторонам, он вдруг неожиданно повернулся кругом и, щелкая зубами, продолжал твердить: "картечь, картечь!"
- Дайте ему карандаш и бумагу!
- Как тебя зовут? Напиши, - повторил ген.Туркул.
Пленный схватил карандаш, долго смотрел то на офицеров, перед которыми он стоял, то на раскрытую перед ним полевую книжку и вдруг быстро, размашистым красивым почерком, через всю страницу написал: НА КАРТЕЧЬ, поставил два восклицательных знака, дважды аккуратно подчеркнул, затем, быстро сунув карандаш к себе в карман, залился диким, оглушительным хохотом.

Дроздовец. "Вестник Первопоходника" № 36, 1964.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх